Чтение онлайн

У меня мутится в желудке, но я не позволяю ни единой мышце дрогнуть на лице. Мы не можем этого допустить. Мы не можем позволить им сделать это, это принесёт хаос во всём мире.

Кэм беспокойно шевелится, и это движение возвращает моё внимание к шприцу в его руке.

— Что с чёрным уколом? — Должно быть, мой взгляд ледяной, потому что Эрик откидывается на стуле и прищуривается на меня.

— Серия Z. Она разработана как последнее средство. Пользователь будет практически неуязвим на определённый период времени до истечения срока, — говорит Эрик, и по его чертам пробегает тень.

«Истечение срока» кажется буквальным. Смерть.

Когда ни Кэм, ни я не отвечаем, Эрик продолжает.

— Ну, я оставлю вас двоих. Полагаю, у тебя и Кэма есть свои вопросы, которые нужно прояснить.

Он встаёт и направляется к двери, останавливаясь только когда я спрашиваю:

— Ты знал, что Брайс был шпионом?

В комнате становится так тихо, что слышно, как скрипят старые трубы в паршивом подвесном потолке.

Лейтенант слегка поворачивается, достаточно, чтобы бросить настороженный взгляд через плечо.

— Да. У меня были сомнения, но именно поэтому я приказал Доминику определить вас и его в одну пару для финального испытания. Я полагал, что если он шпион, то попытается сказать тебе тогда. Он, однако, был умным паршивцем. Он вывел из строя почти все камеры за ночь до этого, но несколько пропустил. Одна из них запечатлела, как Кэм пытался тебя убить… Но мы не получили записи смерти Брайса или чего-либо значимого, что он тебе сказал. — Он, кажется, удовлетворён моим раздавленным выражением лица, кивает и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Пульсирующая усталость просачивается в моё сознание, и в месте укола на шее покалывает. Я растираю его и делаю долгий выдох.

— Можем мы продолжить завтра? Я слишком устала, чтобы слушать и твою версию тоже.

Я думала, что буду готова разбирать это всю ночь, учитывая, как была яростна ранее, но теперь, когда пыль улеглась, во мне глубокая печаль, выкачавшая всю ярость.

Кэм тоже выглядит уставшим, тени под его глазами густы. Он предлагает мне лёгкую улыбку.

— Да, мне следует уложить тебя… Но сначала нам нужно привести себя в порядок. Я, чёрт возьми, промок от пота, грязи и чего угодно ещё.

Я выдавливаю сухую улыбку, она не касается больше ни одной части меня.

— Ладно.

Мы медленно движемся по подвалу. Он не идёт ни в какое сравнение по безопасности или современности со штаб-квартирой Тёмных Сил. Здесь нет окон, и отсутствие нескольких выходов вызывает у меня беспокойство. Всего один выход неспроста. Мысль быстро гаснет, прежде чем я позволяю ей во мне закрепиться.

— Здесь только одиночные ванные? — спрашиваю я, когда мы заходим в маленькую уборную. Всё, что я знала со времён службы в Силах, — это большие общие душевые, поэтому вид такой маленькой на базе — шок для системы. Вся задняя стена выложена метро-плиткой. Нет занавесок или кабинок, отделяющих остальное пространство от душа и туалета. Всё на виду. По крайней мере, есть дверь с замком, но боже.

Кэм берёт два полотенца из шкафчика и кладёт их на раковину без раздумий. Мои щёки горят, и я поворачиваюсь уйти, говоря:

— Я приму душ в другой.

Очевидно, я не чужая для любой его части, но между нами всё ещё существует агония. Сегодня я не готова с ней справляться.

Его рука мягко ложится на дверную ручку поверх моей ладони, и вместо того чтобы открыть её, он поворачивает замок. Я вздыхаю и задерживаю дыхание, когда он разворачивает меня, проводя кончиками пальцев по моим ключицам. Я жаждала его прикосновений, даже когда забыла его, я всё ещё желала, чтобы его руки ласкали меня.

Только Кэм мог передать свои эмоции одним лишь прикосновением своих мозолистых рук. Томление, таящееся так глубоко в нём, пробуждается и во мне.

— У меня не было возможности сказать тебе, как прекрасно это платье на тебе сидит, — шепчет он, медленно расстёгивая спереди. Мои губы приоткрываются, когда он проводит руками по моей коже, сдвигая каждую бретельку с плеча, и мурашки бегут по моим рукам. Он склоняет голову и прикладывает горячий поцелуй в яремную выемку. Жар от его дыхания заставляет меня потереть бёдра друг о друга. — У меня не было возможности сказать тебе, как прекрасна ты с короткими волосами. И не заставляй меня начинать про то, как сексуально это платье на тебе. — Я хихикаю, когда Кэм зачёсывает несколько прядей моих неровных волос за ухо. Я закрываю глаза и наслаждаюсь его объятием и его словами.

— Они отняли мои волосы, потому что знали, что я их люблю, но я не могла проронить ни слезинки о чём-то столь непостоянном, как волосы, когда то, что я действительно любила, — это ты. Они могут забрать у меня всё, только не тебя, — бормочу я, глядя в его глаза и прикладывая ладонь к его щеке. Кэм прижимается к ней и медленно моргает, прежде чем позволить этим мягким сапфировым самоцветам обвести мои черты.

— Тебе не позволено любить такого чудовище, как я, Эм. Не после всего, что я сделал, — говорит он печально, его британский акцент становится гуще, когда он шепчет. Я улыбаюсь его звуку. Он наклоняется вперёд, колеблясь мгновение, прежде чем сдаться и позволить нашим губам встретиться.

Мир рушится. Океан забот останавливает свои волны. Единственное, что имеет для меня значение во всей вселенной, здесь. Это он.

— Я ничего не могу с собой поделать. Даже когда я забыла, кто ты, я снова влюблялась в тебя, — говорю я между его голодными поцелуями. — Я всё ещё зла на тебя и жду ответов, но сегодня давай забудем всё, кроме друг друга.

Кэмерон прерывает наш поцелуй и прижимается лбом ко лбу.

— Ты ни разу не потеряла свой пыл. Ни разу. — Он усмехается и продолжает раздевать меня. — Я люблю тебя, Эм. Я любил тебя ещё до последнего испытания. Часть меня надеялась, что ты никогда не ответишь взаимностью, потому что я знал, что всё испорчу. Так и вышло... — Он обрывает себя на полуслове, его руки замедляются и опускаются вдоль тела. Выражение лица Кэма искажается горем. — Думаю, та часть тебя знала, что тебе никогда не удастся заставить меня не любить тебя, — говорю я, расстегивая молнию на его куртке.

Его тело покрыто синяками, ссадинами и порезами. Некоторые даже ещё кровоточат и выглядят болезненными. Я знаю, что он больше их не чувствует, но он чувствовал их, когда получал, и одного этого знания достаточно, чтобы разбить мне сердце. Он нежно прикасается подушечками пальцев к моим покрасневшим лопаткам, а затем осыпает нежными поцелуями каждое место, где, как я знаю, остались заметные следы от моих собственных пыток.

— Я убью их всех до последнего, — клянётся Кэм приглушённым тоном.

— Мы убьём, — бормочу я в ответ.

Хотя я и задумываюсь, включает ли это избавление от Рида. Как бы я ни ненавидела его сейчас, Рид — мой единственный друг с детства. Единственный, кто вырос со мной и стал таким же испорченным, как и я. Ну, возможно, даже более порочным.

Он же помог нам выбраться.

Мне просто жаль, что он посвятил бы меня в свои планы, какими бы они ни были.

Мне не терпится завтра услышать, что Кэмерон скажет о нём, но сегодня вечером я готова умыться и лечь в кровать. Впервые за два дня я смогу поспать с комфортом.