Чтение онлайн

В голове у меня было множество разных мыслей: о дипломной работе, о сюжете книги, которую я писала. Я думала о Добчинском и Бобчинском из «Ревизора» Гоголя, пока мне делали рентген! Как же удивительно работает наша психика! Но в тот момент действительно было не время для истерики.

Телефон в моём рюкзаке, который был у мамы, бесконечно оповещал о новых сообщениях. В университете уже узнали, что со мной что-то произошло. Один из одногруппников увидел, что меня увозят на скорой. При первой возможности я написала, что произошло и что сейчас нахожусь в больнице.

В тот день мне повезло. Ничего страшного со мной не было. Отделалась испугом и подвывихом. От госпитализации я, конечно, отказалась. Больницы всегда пугали меня и оставаться там, после всего произошедшего, было не лучшим решением для моего ментального здоровья.

Я хотела домой, спрятаться в своей комнате от всего произошедшего, закрыть глаза и представить, что всего этого не было на самом деле. Мне искренне хотелось поверить в то, что всё это лишь страшный сон, скоро меня ждёт пробуждение, и я проживу этот день так, как было написано в моём планере: экзамен в университете, поход по магазинам с мамой, работа над дипломом, а на вечер у меня были куплены билеты в театр ещё месяц назад.

Почему-то в тот момент меня очень волновало то, что все планы на день испорчены, что я не пойду в театр, что проведу куда меньше времени в работе над диплом и, скорее всего, не уделю положенные час-полтора на написание книги. Жаль, что жизнь иногда вносит свои коррективы, а план на день превращается лишь в бесполезный лист в тетради, надписи на котором не имеют ничего общего с действительностью.

Почему-то в тот момент меня очень расстраивали испорченные кроссовки и порванные джинсы. Волновало и расстраивало всё, что угодно, кроме покалеченной ноги и психики.

От госпитализации я отказалась. Это было лучшим решением для меня. Мне необходимо было вернуться домой и перевести дыхание. Да и родные стены лечат. По словам врачей, чего-то серьёзного выявлено не было. Подвывих голеностопного сустава, который мне вправили.

Когда мы вернулись домой, то я сразу же улеглась в постель, допрыгав до неё на одной ноге. Рыжик же шокировано наблюдал за мной, спрятавшись за дверной косяк гостиной.

На меня накатила такая ужасная слабость. По ощущением, я будто марафон пробежала. Я слабо представляла, как вообще буду сдавать экзамены и ездить в университет.

Но об этом сейчас думать не хотелось, да и не было сил. Займусь этим вопросом позже. А сейчас мне было необходимо попытаться осознать всё, что произошло. Потому что в голове абсолютно не укладывалось, как такой чудесный тёплый и солнечный день мог превратиться в ночной кошмар наяву.

Рыжик запрыгнул ко мне на кровать. Он обнюхал гипс и стал «копать» его лапами, кусать и пытаться снять. Если честно, то следовало бы его послушать. Возможно, сними я этот идиотский гипс, мой следующий месяц не превратился бы в ад.

По прошествии времени я понимаю, что врачи, скорее всего, ошиблись с постановкой диагноза. Думаю, что всё было куда серьёзнее. Но врачи, к которым я попала, относились ко мне очень халатно. Всем было плевать, что мне всего двадцать два года, что я молодая девушка, и у меня впереди вся жизнь. Все хотели поскорее отделаться от меня.

Впереди меня ждало посещение нескольких врачей и больниц, грубость и халатность. Но, а пока я была дома. Мама пожарила блинчики и сделала кофе. Но кусок в горло не лез, там словно стал ком, который потом превратился в слёзы.

– Никому не говори о том, что случилось, – попросила я маму.

Мне не хотелось, чтобы бабушка и дедушка волновались. Они живут в другом городе, и я не хотела, чтобы они срывались и ехали в Саратов.

– Ну а как не говорить?

Заметив мои слёзы, Рыжик приготовился для прыжка. По прижатым ушам и расширенным зрачкам стало понятно, что кот злился. Рыжик очень не любил, когда я плакала. Вот и сейчас он запрыгнул на кровать и впился зубами мне в руку.

– Больно, Рыжик, – я спрятала руку под одеяло, но кота это не остановило, и он решил устроить раскопки.

Интересно, откуда у него такая нелюбовь к слезам? Рыжик с самого маленького возраста не любил, когда я плакала. Может, так у всех котов? Какая-то особая непереносимость слёз. Но, скорее всего, Рыжик просто старается меня так утешить. В конце концов, я тоже не знаю, что делать с плачущими людьми. Эти укусы кошачий эквивалент моего – «всё будет хорошо».

Бабушке мама обо всём рассказала. Бабушка сразу же захотела приехать, но мы убедили её, что справимся сами.

Я чувствовала очень сильную вину за то, что из-за меня волнуются мои близкие. Как я могла не заметить автобус? Ну как? Я же всегда так осторожна, так внимательна!

Как же я себя ненавижу!

– Нужно где-то костыли достать, – задумалась мама.

– Мне кажется, у баб Нади были.

– Позвоню тогда Дине. А то бабушка волноваться начнёт.

Так Дина, мамина крестная и по совместительству тётя, узнала о произошедшем.

После небольшого завтрака – поесть я так толком и не смогла, кусок в горло не лез – я решила всё-таки поспать. Мама занялась своими делами. А я находилась в полудрёме. Полностью уснуть мне не удалось. Я всё думала о произошедшем. Как так могло получиться?

Я задумалась о своей жизни, стала анализировать поступки. Кому я сделала такое зло, что со мной произошла такая ужасная ситуация? Ведь всё и всегда имеет какую-то причину. Для чего мне этот урок, что я должна из него вынести?

Время от времени мой мозг вспоминал этот ужасный момент, когда автобус заставил меня упасть на асфальт.

– Я дойду до бабушки за бадиком, – предупредила перед уходом мама. – Тебе что-нибудь купить?

– Нет, ничего не нужно, – покачала головой я.

Я взяла с полки телефон и стала отвечать на многочисленные сообщения. Моя лучшая подруга была в шоке от всего произошедшего. Понимаю её смятение, ведь из Питера она могла помочь словесной поддержкой, но мне и этого было достаточно.

Потом мне позвонил водитель автобуса, решивший быть очень участливым и правильным. Далее вся коммуникация у него была с моей мамой и Диной. Мне не хотелось вообще никаким образом контактировать с этим человеком. Не самая взрослая позиция, конечно. Но в том состоянии я навряд ли могла объективно воспринимать реальность.

Единственное, чего мне хотелось, чтобы меня просто не трогали, а я могла утонуть в пучине жалости, вперемешку с ненавистью, к себе.

В ногах уютным клубочком свернулся Рыжик. Даже от обычно спокойного кота исходила тревога. Он прекрасно чувствовал настроение в доме, пропитанное страхом и панике, тоже невольно поддавшись ему.