Чтение онлайн

Рядовой Блинов нес охапку елового лапника. Услыхав, что его зовут, повернулся, положил лапник на землю и косолапой рысцой направился к командиру взвода.

Саруханов объяснил: надо разведать, много ли в лесу камня, посмотреть, пригоден ли, где лежит и как лучше его доставить сюда. Обращаясь к Аникееву, скомандовал:

— Действуйте!

То, что Саруханов приказал Блинову, а не кому-то другому пойти с Аникеевым, не было случайностью. Аникеев во взводе недавно — раньше служил у Жернакова, потом перевели сюда. Возможно, флегматичность Аникеева была тому причиной, но в ситуациях, когда требовалась особая точность, Саруханов старался, правда незаметно для самого Аникеева, проконтролировать сержанта. А Блинов — опытный солдат, в прошлом строитель; ему Саруханов доверял полностью.

Если сведения Аникеева насчет камня окажутся верными, тогда и гадать нечего — через час они будут на той стороне. Саруханов, прищурившись, поглядел снова на лес, куда ушли его подчиненные. Ему казалось, что время идет ужасно быстро, а Блинов с Аникеевым действуют слишком медленно. «Копаются, черт возьми, когда каждая минута дорога…»

Дождь внезапно усилился. Саруханов натянул на голову капюшон плащ-накидки, подхватил мокрыми руками бревно, которое несли к болоту солдаты, готовя лежневку. Они увязали в грязи. Саруханов почувствовал, как поползла холодная струйка за голенище.

— Еще немного, ребята! — сказал он. — Еще рывок…

И, отпустив бревно, перейдя на другую сторону, стал заносить его в направлении клубящегося под дождем озерка, упираясь изо всей силы в вязкую почву, остервенело двигая плечом и чувствуя рядом руки солдат.

— Плотнее трамбуйте! Плотнее! — слышался жесткий голос Богачева.

— Черта тут утрамбуешь, — проворчал себе под нос Саруханов и в тот же миг увидел бежавшего к нему Блинова.

— Есть камень, товарищ старший сержант. Людей надо посылать. Аникеев там ждет…

— Сейчас, — проговорил Саруханов и направился к Богачеву.

Известие о том, что в лесу обнаружен камень, облетело моментально солдат. Уже соображали, уже прикидывали, как и где удобнее пробивать колею. «Теперь пусть льет, — говорили про дождь. — Теперь нас не запугаешь…»

— Саруханов! — Богачев приподнял край капюшона, вытер лоб. — Твоя задача, Саруханов, организовать доставку. Имей в виду, чем дальше в болото, тем камень требуется крупней. Действуй!

— Есть, товарищ капитан!

И как-то разом все вокруг задвигалось, заходило. Стучали гулко трамбовки, щелкали, падая друг на друга, камни, которые солдаты приносили и складывали на берегу.

А когда цепочка солдат, настилавших колею, достигла середины болота, появился замполит Зеленцов.

— Спокойно, спокойно, товарищи! — услыхал Саруханов его голос. — Не кидайте кое-как. Расчетливее укладывайте.

Закинув за спину полы плащ-накидки, Зеленцов показывал, как надо опускать камень, как фиксировать колею вешкой.

— Давай-давай, хлопцы!

Чавкала под ногами земля. Саруханов слышал за спиной шлепки падающих в жижу камней, слышал железное скобление лопат и вздохи людей, прокладывающих эту необыкновенную трассу, и смотрел на противоположный берег.

— Много еще осталось! Как, старший сержант, через полчаса достигнем? — спрашивал Гусев.

— Думаю, будем через полчаса, — отвечал Саруханов.

Подполковник Зеленцов переходил от группы к группе, заглядывал в лица, улыбался. Механики-водители были тут же, проверяли грунт, прикидывали, как лучше провести по болоту тяжелые машины.

— Клади жердь сюда. Клади.

— Шевелись, хлопцы!

Бронетранспортер командира роты двинулся первым.

Богачев шел за машиной. Он шел и глядел по сторонам, иногда поправляя вешку, ощупывая что-то ногой, и часто посматривал на часы.

Раздвигая болотную жижу, машины шли осторожно, как бы спотыкаясь, то вдруг буксуя. У Богачева в такие минуты холодело внутри: пройдут ли? Вот машина резко накренилась, поползла в сторону, водитель прибавил газу, и она снова выровнялась, пошла спокойно. Позади остался самый опасный участок. «Счастье, что под болотиной твердый грунт, а то бы пропали», — подумал Богачев, заглядывая вперед и подсчитывая, сколько осталось метров до противоположного берега.

Сквозь гул мотора, сухой шорох дождя по плащ-накидке, обдуваемой ветром, до ушей Богачева донесся голос следовавшего позади сержанта с рацией.

— Товарищ капитан, вас Двадцать первый просит.

Богачев поговорил с Клюевым, доложил обстановку, потом молча выслушал командира полка, время от времени произнося: «Есть», «Будет выполнено!» В конце разговора он увидел, что бронетранспортер уже миновал опасную зону, и тут же сообщил:

— Товарищ Двадцать первый, первая машина прошла!

Потом Богачев, будто очнувшись, повернулся и поглядел назад, в сторону леса. Он увидел на краю лощины две фигуры: замполита Зеленцова и полковника Ликеева. Полковник Ликеев был уже здесь. Зеленцов объяснял ему что-то, показывая то на карту, то взмахом руки на простирающуюся перед ними болотину, на кустарник с возвышавшимися зелеными шапками сосен. Богачев широкими шагами пересек поросшую осокой полоску земли и вышел на берег. В груди у него гулко стучало. «Поверяющий уже здесь. Первая машина прошла. Прошла… Первая прошла…» Казалось, он сейчас не знал никаких других слов, кроме этих двух: «Первая прошла…»

На краю лощины тоже видели, что первый бронетранспортер благополучно пересек лощину. Однако на лице полковника Ликеева не отразилось при этом никаких чувств. С бесстрастным видом он продолжал следить за действиями роты. Лишь когда и второй бронетранспортер преодолел лощину, он спросил стоявшего рядом Зеленцова:

— Давно капитан Богачев на роте?

— Четвертый год, — ответил Зеленцов, продолжая наблюдать за двигающимися через болото бронетранспортерами. — Приехал к нам на роту. Да вот задержался…

— Вы считаете, надо выдвигать?

— Я считаю: да. — Ответ Зеленцова прозвучал категорично, — Надо.

Хотя Ликеев в разговорах с подчиненными всегда подчеркивал категоричность, непререкаемость своих суждений, у других он терпеть не мог этой категоричности.

— С точки зрения военной науки вашему Богачеву можно было бы накидать не мало претензий, — проворчал он.

Зеленцов не ответил. Они прошли в лес. За орешником, обдавшим их брызгами, обогнули траншею, за которой стояла группа солдат. У прикрытых брезентом гранатометов присели на корточках гранатометчики. Негромкий, с хрипотцой, голос доносился оттуда: