Чтение онлайн

– Но что ты здесь делаешь? Сюзи сказала, ты сюда не заходил с тех пор, как… как…

– Верно. Не заходил. Но теперь я здесь. Садись, если хочешь. – Джез подвинул ей вращающийся стул: – Располагайся поудобнее.

Люсиль не могла сесть. Ее осенило, в чем тут дело.

– О нет, нет, нет, – тоскливо простонала она. – Это идея Сюзи. Она тебя заставила, верно? Все устроила… прошу тебя, правда, ты не обязан предоставлять мне студию, а я собираюсь своими руками задушить эту девицу, как только до нее доберусь…

– Шшш, перестань, успокойся. – Косички Люсиль, украшенные бусинами, неистово бряцали, пока она вертела головой из стороны в сторону. Джез твердо заявил: – Уверяю тебя, это не имеет никакого отношения к Сюзи. Никто не заставит меня совершать то, чего мне не хочется, и дело не в том, что я решил предоставить тебе студию. А сейчас, – он снова терпеливо указал на вращающийся стул, – я только хочу, чтобы ты села, послушала и высказала свое честное мнение. – И добавил со слабой улыбкой: – Свое суровое, но справедливое суждение.

Не зная, что ответить, Люсиль села. Она не могла вообразить, что ей предстояло услышать. Сжав руки коленями, она ждала, пока Джез возился с пленкой, и осматривала первоклассное оборудование. Впрочем, что она знала о звукозаписывающих студиях? Если все здесь было старше трех с половиной лет, то оно уже не было таким первоклассным.

Черт, вероятно, это уже антиквариат. Но все равно здесь были потрясающие ряды кнопок, переключателей, ручек и дисков. Предыдущий опыт Люсиль со звукозаписывающими студиями сводился к маленькому чулану под лестницей, поэтому все здесь произвело на нее впечатление.

Потом она перестала праздно оглядывать комнату и сосредоточила все свое внимание на музыке, потому что именно для этого Джез ее сюда и пригласил.

Его интересует мое мнение, думала Люсиль, поражаясь нелепости ситуации. Как если бы Эрик Клэптон спросил совета у мистера Никто.

– Ну? – спросил Джез через три минуты, когда отзвучала последняя нота.

Люсиль чувствовала, что волоски на ее спине встали дыбом. Она взглянула на костяшки пальцев и увидела, что они побледнели. Очень немногие песни оказывали на нее такой эффект, вызывая мурашки в районе позвоночника.

Вслух она произнесла:

– Я думаю, ты просто сумасшедший.

Лицо Джеза ничего не выражало.

– Почему?

– Потому что, если ты ее написал, я никак не понимаю, почему не выпустил. Конечно, я знаю, ты всегда играл тяжелый рок, но ведь ты бы мог записать сингл. – Ее глаза расширились от удивления, она протягивала к нему руки. – Вот, посмотри на меня… Я все еще дрожу! Эта музыка настолько хороша, разве ты не понимаешь? Но я уверена, что ты никогда не планировал ее ни для одного из своих альбомов, потому что она такая необычная… боже, как обидно!

– Она для тебя, – сказал Джез. – Я хочу, чтобы ты ее записала. Боже мой, не надо плакать.

– Ты не можешь так поступить. – Люсиль злилась на себя, потому что ей очень не хватало бумажных платков и приходилось использовать край своего бледно–желтого топа, чтобы вытереть глаза. – Ты не можешь отдать мне самую лучшую песню, которую ты когда–либо написал, только потому, что тебе меня жаль.

– Нет, нет, дело не в этом. – Тряхнув головой, Джез откинул непослушные волосы с глаз. – Я не чувствую к тебе жалости.

– Чувствуешь. Ты меня жалеешь, – возразила Люсиль, – потому что я не могу написать стоящую песню и спасти свою жизнь! И чтобы очистить совесть, ты откопал одну из своих старых вещей, пустячок, который небрежно сочинил за десять минут, когда был не в своей тарелке, и теперь предлагаешь ее мне как… утешительный приз…

– Но…

– Нет, дай мне закончить. – Люсиль подняла свои дрожащие руки, слова лились потоком все быстрее. – Извини, если я кажусь неблагодарной, ты ведь очень добр ко мне, но, по–моему, ты слишком меня опекаешь. Я чувствую себя тюленем, который не может удержать мячик на носу, а ему все равно бросают сардину.

Она совсем выдохлась, сжала губы и мрачно уставилась в серую, обитую пенопластом стену, потому что была не в силах встретиться глазами с взглядом Джеза.

– Ты закончила? – наконец произнес он.

Люсиль кивнула.

– Да.

– Точно? Ты уверена? – Он поднял брови. – Если я начну говорить, обещаешь, что не будешь перебивать?

О боже, я его действительно расстроила, подумала Люсиль. Он считает меня упрямой, неблагодарной коровой и чувствует себя обиженным.

Ее настроение во многом объяснялось не только гордостью, но и предменструальным периодом, это действительно было так.

Чувствуя себя гормонально–озабоченным объектом воспитания, она отбросила назад косички и сказала:

– Говори смело.

О боже, она ужасно похожа на строптивого подростка.

– Большое тебе спасибо, – вкрадчиво произнес Джез. – Ладно, ты видишь вон тот шкаф с архивом? Там я храню все мои старые записи, в третьем ящике снизу. Песни, которые я начал и так и не закончил и которые решил не использовать, а также идеи для песен, которые никогда не были написаны.

– И что?

О боже, прислушайся к моим словам, думала Люсиль, все больше пугаясь.

– А то, – медленно продолжил Джез с большой долей иронии, – что я не доставал эту музыку из того шкафа. Его не отпирали больше трех лет. Ты слышала не одну из моих старых песен. Я написал ее сегодня днем. И к твоему сведению, я не сочинил ее за десять минут. – И добавил сухо: – Она совсем не небрежный пустячок, я тебя уверяю.

Люсиль раскрыла рот, когда поняла, о чем он говорит.

– Боже мой…

– Нет, пожалуйста, не прерывай меня! – воскликнул Джез. – Теперь моя очередь, верно? И я это сделал не потому, что мне тебя жаль, ясно? Просто я чувствовал себя полным дерьмом. Мне хотелось себя ударить, когда я понял, что натворил, сказав, что твоя песня ничего из себя не представляет – это было ужасно, и мне было так стыдно, что я решил как–то загладить вину. – Его темные глаза не отрываясь смотрели на Люсиль, его лицо было напряжено. – Но я сделал это не только для тебя. Понимаешь, о чем я? Если бы не ты, я бы сюда не спустился. Благодаря тебе я захотел написать новую песню.

– И ты ее написал, – прошептала Люсиль.

– Написал. Трезвым, – добавил Джез с легкой улыбкой. – И ты даже не можешь себе представить, как я теперь себя чувствую.

Все встало на свои места. Люсиль прекрасно понимала, почему он это сделал, и больше не чувствовала, что он ее слишком опекает.

Вместо этого она захлопала в ладоши и воскликнула:

– Это фантастика!

– Не просто фантастика, – с облегчением улыбнулся Джез. – Это чудо, черт возьми.

Люсиль безумно хотелось броситься ему на шею, но она не смела, поэтому произнесла почти беззвучно: