Мой лучший учитель
Шрифт:
Общий возбужденный многоголосый стон прокатил по аудитории. Кажется, девчонки слишком буквально восприняли слово «драть». Полагаю, Валентин Петрович имел в виду совсем не то, о чем размечтались они. Или нет? Вдруг, он действительно будет драть всех желающих?
– Кто готов рассказать нам о литературе барокко? – строго спросил препод. – Что можете нам поведать об испанском гонгоризме?
Я не отрывала от него глаз. Сегодня на Валентине Петровиче был свитер, на шее повязан шарф. Синий такой, с золотыми рыбками. Мой шарф! Тот самый, что подарила мама. Мне непременно нужно было его вернуть, и Валентин Петрович как будто знал об этом, открыто демонстрируя преимущество.
– Ирина Комарова, – проговорил он, и голос его как будто потеплел. – Расскажете нам о Луисе де Гонгора? Читали его «Оду на взятие Лараче»? Выходите же, не стесняйтесь.
Читала, но сейчас совершенно забыла. Забыла обо всем, кроме этих голубых глаз и мягкого, обволакивающего голоса препода. Поднялась с места и на негнущихся ногах поплелась к преподавательскому столу, точно загипнотизированная удавом маленькая мышка. Валентин рассматривал меня с откровенным вожделением, перебираясь горячим взглядом от груди к низу живота и невольно вгоняя меня в краску. При этом он теребил пальцами шарфик, и мне мгновенно вспомнились движения его умелых пальцев у меня в трусиках.
Ну, и как прикажете в таких условиях рассказывать о мифологической поэме, венце поэзии Гонгоры?
Шея же так сиятельно стройна,Что перед ней хрусталь – обломок дикий,И грациозность утренней гвоздикиПрелестью губ твоих превзойдена.После того как Валентин Петрович продекламировал этот отрывок, по учебному залу снова прокатил восторженный стон. Вот только препод читал стихи, глядя мне в глаза. Я худо-бедно ответила на поставленный вопрос и опустила глаза в тщетной надежде, что теперь-то меня отпустят.
– У кого есть вопросы по теме? – спросил препод.
– А можно не по теме?! – радостно воскликнула Катерина. – Вы женаты, Валентин Петрович?
– Есть ли у вас странички в соцсетях? – спросила Маша. – Можно, я постучусь к вам в друзья?
Вопросы сыпались как из рога изобилия, и все это время я стояла рядом с Валентином Петровичем, мечтая провалиться на этом месте. Особенно когда препод приобнял меня за талию – как будто бы дружески, но у меня от этого прикосновения мурашки поползли вдоль спины. Стало вдруг нечем дышать. А трусики вновь намокли.
– Я не женат, если вам это интересно, – объявил Валентин. – Соцсети не слишком уважаю, предпочитая личное общение. Так ведь гораздо проще сблизиться, верно, Комарова?
Я нервно сглотнула и ничего не ответила.
– А вам разрешено спать со студентками? – хихикнув, спросила Катерина.
– Если им есть восемнадцать, – охотно сообщил Валентин. Его рука отпустила мою талию, но в следующую секунду я почувствовала вполне ощутимый удар по попке. Со стороны аудитории этого видеть не могли, и все же я успела почувствовать себя распутной донельзя. – Идите, Комарова, вы пока свободны.
Глава 4
«Свободны пока»…
Это был такой тонкий намек на толстые обстоятельства. Похоже, Валентин Петрович решил не оставлять меня в покое. Это откровенно пугало и в то же время завораживало. Одна мысль о том, что я ему все же нравлюсь, приводила в трепет. Заставляла мысли утекать в неведомое прежде русло.
Остальную часть занятий я сидела точно сама не своя. Старалась держать спину прямо и не глазеть на привлекательного препода. А после он задал нам самостоятельную работу. Сам же достал из кармана сотовый, начал что то быстро-быстро набирать ловкими сильными пальцами.
– Вот бы достать его номер… – воодушевленно вздохнула Катерина. – Голову готова отдать за возможность ему написать.
Мне вновь стало не по себе. Я-то преподу уже написала, и последствия не заставили себя ждать. Правда, то, что для Катерины наверняка было желанным финалом, пугало меня до одури. Я еще никогда не была с мужчиной и даже не представляла, каково это. Слышала, в первый раз бывает больно, но после, вроде бы, входят во вкус. Правда, не все.
Не сдержав порыва, оглянулась на сидевшую сзади Кузнецову. Ей секс нравится, и она не стесняется рассказывать об этом.
Но я – не она!
Парни, часто пристававшие в кафе и получавшие строгий отпор, шептались, будто я фригидна. А что, если это, и правда, так? Может, мне не суждено получить радость от проникновения в меня в мужского члена? Черт, мне даже страшно представить, что будет, если такой огромный орган, как у Валентина Петровича…
Нервно сглотнула и, отогнув ворот футболки, подула на грудь. Жарко стало от одной мысли о порочном. И да, после замечания Валентина Петровича я так и не рискнула надеть водолазку. Это показалось мне кощунством.
Интересно, он заметил это или нет?
То, что он делал со мной вчера, доставило несказанное удовольствие. Не знала, что могу кончать, да еще и так бурно. Так, может, и с проникновением все будет не так плохо? И не страшно совсем…
Вот так попеременно бледнея и краснея, я пыталась писать работу на тему литературы барокко. Получалось откровенно фигово, ведь мысли были заняты совсем другим.
И тут у меня в сумке прожужжал сотовый.
Первой мыслью было, что это мама. Вдруг, ей стало хуже и срочно требуется помощь? Я осторожно достала телефон и, сунув под стол, включила. Сообщение пришло с незнакомого номера. Но текст не дал засомневаться в том, кто его написал.
«Вчера я позволил тебе сбежать, но больше этого не повторится. Скажи, сегодня у тебя между ножек так же влажно, как вчера? Ты вспоминала обо мне этой ночью, Ирина? Кстати, у меня осталась твоя вещь…»
Вскинула голову и встретилась взглядом с преподавателем. Он улыбался с видом победителя.
Вернулась к телефону и настрочила быстро: «Верните шарфик. Просто оставьте на столе, я заберу…»
Подумала и стерла к чертям второе предложение, лаконичным посылом. Если Валентин оставит шарф в аудитории, его просто разорвут на сувениры мои бешеные сокурсницы.
«Отдам с удовольствием, – пришел ответ. – А ты что взамен?»
«Все что угодно»… – едва не написала я, но вовремя одумалась. Вместо этого отправила: – «Скажу „спасибо“».
Больше Валентин не писал, наверняка разочаровавшись во мне, как в авторе смс-посланий. А он что хотел? Думал, я и дальше буду строчить ему пачками любовные письма? Да если Катька с подружками заметят или догадаются, меня тоже порвут – не на сувениры, а как тузик грелку. Да и вообще, я до сих пор так и не разобралась в себе. Не поняла, чего хочу больше: повторить вчерашний опыт или никогда больше не позволять себе подобного.