Чтение онлайн

А теперь придется жить с этим, и никому нельзя ничего сказать, даже Бентон. Но уж с собой-то она будут честной.

Она бесстыдно заигрывала с совершенно незнакомым мужчиной, согласилась уединиться с ним… да нет, сама это предложила. И позволила ему соблазнить ее, мало того, была равноправной участницей собственного падения.

Нет, неправда! Она пыталась остановить его.

Эйнджел поежилась. Ей вдруг стало зябко. Она потуже закуталась в одеяло и свернулась клубком.

Макс. Интересно, увидит ли она его еще когда-нибудь? А если увидит – узнает ли?

Он очень высокий, выше всех ее знакомых, говорит с легким иностранным акцентом, и у него приятный, звучный голос – вот и все, что она о нем знает, помимо имени. Во сне она как будто видела его лицо, но наяву… понятия не имеет, как этот Макс выглядит. Он был накрашен и напомажен, а маску снять отказался.

Если она ошибается насчет него, то вполне может быть, что она, не приведи господь, понесла, а это будет означать погибель для баронессы Роузвёйл. Незаконнорожденный ребенок от неизвестного отца…

Внезапная боль пронзила тело. Это просто лихорадка, и больше ничего, сказала себе Эйнджел, прижимая руки к животу. Она молча молилась.

Когда Эйнджел снова проснулась, было еще темно, но у постели сидела Бентон, которая время от времени прикладывала к ее лбу лоскут, намоченный в лавандовой воде. Эйнджел с трудом разлепила веки. Все тело болело, точно ее избили.

Бентон широко улыбнулась и поднесла к ее губам чашку.

– Слава богу, вы очнулись! Попейте немножко, миледи.

– Я не понимаю…

Бентон озабоченно покачала головой.

– Лучше пока не разговаривайте, миледи. Вам надо немного окрепнуть.

Эйнджел недоуменно нахмурила брови.

– Вы были очень больны, миледи. Вернулись домой в страшном жару и уже пять дней как лежите без памяти. Мы так боялись… Вчера нам показалось даже, что все кончено. К вам столько народу приезжало, миледи. Мистер Роузвейл, ну, французский джентльмен, так вообще ни дня не пропускает. – Бентон показала на стоявшую поодаль вазу с цветами. – И каждый раз приносит свежие цветы. Посмотрите, какая прелесть!

– Убери их, – проговорила Эйнджел и сама удивилась, какой у нее хриплый голос. Болезнь не отшибла у нее памяти, она помнила каждое мгновение, проведенное с Пьером. Она ничего не хотела от него.

Бентон с недоумением посмотрела на госпожу, но послушно встала и вынесла цветы за дверь.

– Ее милость будет рада узнать, что вы очнулись, – сказала она, вернувшись. – Позвать ее?

– Не надо! – Не хватало только тети с ее вопросами.

– Я… я сказала ее милости, что лихорадка началась внезапно, – тихо проговорила Бентон. – Больше она ни о чем не спрашивала, и я не стала ей говорить, что вы уезжали.

Эйнджел вздохнула с облегчением. Это ничего, что горничная видит, как она обрадовалась. Бентон ни за что не выдаст секрета своей госпожи.

Но как быть с другим секретом? Эйнджел передернуло при мысли о том, что произошло. О том, что она может быть беременной от Макса, страшно было даже подумать.

Бентон наклонилась и подоткнула сползшее одеяло.

– А теперь отдыхайте, миледи. – Она показала на стоящий у кровати стул. – Если понадоблюсь, я здесь.

Эйнджел закрыла глаза. Это лихорадка. Она больна. Она вовсе не беременна. Макс не мог так с ней поступить.

Она повторяла это снова и снова, точно молитву, пока не погрузилась в беспокойный сон.

Во сне она прижимала к груди ребенка.

– Уже три месяца, как Росс уехал, и до сих пор от него нет вестей.

– Ну будь же благоразумным, Макс. Правительство и то с трудом получает информацию из Франции. Бонапарт… – Луиза нежно обняла Макса. – Я знаю, ты очень беспокоишься за Росса. И еще знаю, что тебе не терпится присоединиться к герцогу. [7] Но ты сам говорил, что это невозможно. И мы оба знаем, что ты прав. Что же до Росса… Не надо беспокоиться, он живуч, как кошка, ты сам мне говорил.

Макс снял с плеча ее руку и заходил по комнате.

– Макс, милый мой, это не похоже на тебя. Я понимаю, тебя мучает невозможность что-то сделать. Лучше скажи, как дела у твоей кузины. Ты виделся с ней?

– Я… По-моему, она выздоровела. Выздоравливает. Я, конечно, заехал к ней, как только услышал о ее болезни, но увидеться не получилось. Она никого не принимает.

Луиза тяжело вздохнула.

– Ты считаешь, это разумно – давать свободу действий французу? Небось его-то она принимает! Маскарад еще когда был!

– Француза она тоже не приняла, хотя он ездит к ней каждый день. С цветами, – добавил Макс с нескрываемым презрением. – Мне кажется, этот тип играет роль, делает именно то, чего от него ждут. По сообщениям моих агентов, он почти все свое время и деньги тратит на то, чтобы раздобыть сведения о своей сестре.

– Это любопытно. Она вроде бы живет в какой-то деревне на юге, да? Как ты думаешь, ей не грозит опасность?

– Зависит от обстоятельств. Если Росс ее нашел, он привезет ее в Англию… хочет она того или не хочет.

– Понятно. – Луиза задумчиво посмотрела сквозь бокал. – А как ты думаешь, француз подозревает что-нибудь?

– О Россе? Не думаю. Откуда ему знать о Россе?

– Тем более странно, что он так беспокоится, тебе не кажется?

Макс кивнул. Эта мысль приходила в голову и ему самому. Чем больше он узнавал о сопернике, тем подозрительнее тот ему казался. Было что-то странное в этом человеке, называвшем себя Пьером Роузвейлом. Ему ни в чем нельзя было верить.

– Если я и не в состоянии помочь Россу, то уж по крайней мере могу защитить свою кузину от этого хлыща. Я совершенно уверен, что он мошенник. Думаю, надо еще разок наведаться к нашей дорогой баронессе. Узнать хотя бы о ее здоровье.

Луиза с улыбкой поднялась на ноги.

– Я уверена, что ты будешь вести себя разумно, дорогой мой, – проговорила она, целуя Макса в щеку.

Эйнджел изучающе посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она ужасно – темные круги вокруг глаз, впавшие щеки… Она и подумать не могла, что так тяжело заболеет и так долго будет поправляться.

Но разве она поправилась? Да, изнуряющего жара больше не было, но это и все. В остальном ей было не лучше, чем прежде. Она стояла на краю гибели, потому что с каждым днем в ней крепла уверенность, что она беременна от неизвестного любовника.