Чтение онлайн

– Откуда ты знаешь?
– вспылила девушка, но тут же себя одернула. Сейчас она говорит не с тем человеком, перед которым можно позволить себе минутную вспышку гнева: порой родные чего-то ждут от тебя намного больше, чем другие, но и разбить твои мечты им не составит труда. Это все равно, что жить в волчьей стае: есть только один вожак, и соперник должен будет потрудиться, если намеривается занять пьедестал. Смещать отца Мэл не собиралась: куда щенку тягаться с матерым хищником? Нет, она просто хотела, чтобы с ней считались как со взрослым серьезным человеком.

– Все, эта тема закрыта! Лучше расскажи нам, что произошло между тобой и твоим учителем по танцам? Почему он ворвался ко мне в кабинет в истерике?

– У всех свои причуды?
– несмело промямлила Мэл. От утреннего настроения не осталось и следа. В столовой будто сразу похолодало и потемнело, она предпочла бы забыть этот случай и больше никогда не вспоминать. Проблемы, проблемы и еще раз проблемы. От них никуда не денешься и не спрячешься. Впору только тяжело вздохнуть и повыше закатать рукава.

– Нет, Омелла, ответь, за что ты назвала его диетическим суповым набором на курьих ножках?
– лишь искорки в глазах отца выдавали его веселье.

– Папа, я уже не ребенок, чтобы ябедничать. Мы сами разберемся.

– Надеюсь на твое благоразумие. Уладь это в ближайшее время, - приказным тоном сообщил он.

В ответ Мэл победно улыбнулась. Отец специально решил не вмешиваться и предоставил полную свободу (относительно полную): хочет проверить ее решимость. Ну, с такой мелочью ей по силам справиться (опрокинуть на голову врага ведро с продуктами жизнедеятельности и придать ускорения пинком под з… в спину).

Подобные “экзамены” не были в новинку, они проходили хотя бы раз в месяц по глупости самой Мэл. Этот случай не стал исключением. Человек - это такое создание, которое можно уговорить или подтолкнуть к нужному исходу событий, зная его слабые стороны. А он пусть думает, что сам сделал выбор. Это было главное правило отца, нарушить его означало проиграть, так и не сделав первый ход. Девушка знала это и, наблюдая за родителем, перенимала науку “невидимого кукловода”. Но лично для нее существовало одно “но”, которое, узнав, отец ни в коем случае не одобрил бы: она всегда старалась действовать с наименьшими жертвами для окружающих. А это не всегда означало победу без потерь. В реальной жизни такое не прощают, и, если бы не Лиан, постоянно убирающий за ней следы, ей бы давным-давно поставили шах и мат.

Играя на равных, не как тень отца, у нее не будет права на ошибку. Но от собственных принципов так сложно отказаться.

– Граф?
– дворецкий подошел к хозяину дома и что-то прошептал тому на ухо.

Дуя на горячий чай в кружке, Мэл внимательно следила за реакцией отца. Обычно содержание этого “что-то” сводилось примерно к следующему: “Господин, пришло срочное донесение. Вас ожидают в кабинете”, а, беря во внимание дело всей жизни отца, поступающая к нему информация просто по определению не могла быть приятной.

Отец кивнул мужчине и резко встал из-за стола.

– Дорогая, вынужден вас оставить - дела, - он направился к двери и на ходу бросил фразу: - Мэл, я надеюсь на тебя, не забудь все уладить.

Девушка лишь усмехнулась про себя: главе тайной полиции короля удалось найти ее слабое место… Что ж, теперь, когда игроки сделали первые ходы, стоит получше продумать стратегию поединка.

Мэл отодвинула от себя пустую кружку и откинулась на спинку стула.

– Мам, я наверно тоже пойду, - произнесла девушка отрешенно смотря в окно. Солнышко давно встало, пробуждая природу ото сна, в кроне деревьев заливались птицы, а полы легких занавесок приподнимал летний ветерок.

– Иди, только не забудь: через час у тебя занятия.

– Помню… - Мэл встала и неторопливо вышла из столовой. Отец занялся своими делами. Она же займется своими, то бишь будет подглядывать.

*

Мрачный коридор встретил девушку отвратительным запахом сырости и паутиной на стенах. Свечи не справлялись с неприятной душащей темнотой, им удавалось освещать пространство лишь на расстоянии вытянутой руки. Но Мэл и вовсе не нужно было здесь освещение, она знала каждый выступ, каждую ямку, каждый поворот, однако со светом девушке было спокойнее. Для нее тьма означала больше чем просто слово: смятение, испуг, непонимание, страх… и боль. Тьма была материальна, она поглощала все на своем пути, не оставляя за собой ничего живого. Чувство обреченности и медленно угасающее желание вырваться из этого кошмара. Но сквозь эту непроглядную стену мрака всегда пробивался “солнечный лучик”, что дарил ей улыбку и теплоту. Каждый день, даже не догадываясь об этом, он заставлял ее просто верить… Во что? Мэл не знала точного ответа на этот вопрос. Быть может, в светлое утро, в лучший день, в доброту людских сердец, которую глубоко спрятали. Да хотя бы в саму себя.

В последнее время ее постоянно снедало отчаяние. Она не знала, как ему помочь, ничего не могла сделать, только и оставалось, что соблюдать этот дурацкий договор, который она заключила еще в детстве. Попытки его разговорить заканчивались полным провалом. Он лишь тихонько хихикал над ее потугами и никогда не воспринимал всерьез, она так и осталась для него ребенком.

Пусть это и глупости, но он помогал ей, оберегал. И что самое главное, он умел слушать как никто другой, ничего не говоря, не осуждая. Просто сидел рядом, держа за руки, и внимательно слушал, когда у нее душа рвалась на свободу от той тоски, что медленно и мучительно убивала. А если она молчала, то без слов понимал все, тщательно скрываемое ей. Но порой он не замечал очевидного…

Подойдя к тупику, Мэл поставила подсвечник на небольшой выступ и нажала на углубление в камне - сработала потайная пружина. Девушка отодвинула одну из частей огромной картины, что предоставило ей возможность следить за происходящим в кабинете.

С той стороны на стене висело точно такое же полотно, только зеркально отраженное. Мэл понятия не имела, знает отец о потайных ходах в их поместье или нет. Но если он и был осведомлен, то очень хорошо это скрывал.

– Габриель, выкладывай, - отец пристально посмотрел на мужчину, стоящего по стойке “смирно”. С этого ракурса девушка могла сейчас разглядеть лишь спину молодого человека, но была знакома с ним в лицо. Габриель - один из лучших ищеек отца (а других он и не держит), вынослив, умен и слепо предан отцу. Если отец скажет найти голубя с белыми кончиками крыльев и кольцом на лапе в городе, он найдет, если отец скажет узнать, чем в данный момент занимается король, он узнает, если отец скажет убить ни в чем неповинного человека, он, не задумываясь, убьет… Даже если отец прикажет ему умереть за него, он со счастливой улыбкой это сделает. За это Мэл и ненавидела Габриеля. Преданность - это, конечно, хорошее качество, но во всем надо знать меру; правда, отец никогда не выходил за рамки разумного. Но это не оправдывает парня.

Если хорошенько подумать и во всем разобраться, Мэл пошла по стопам отца, повторяя его ошибки. Жизнь Лиана в ее руках, в любой момент она способна расторгнуть договор, и тогда он погрязнет в собственных проблемах, что неумолимо его преследуют черными тенями.

– Сегодня утром было совершенно еще одно жестокое преступление. Как и в прошлый раз, все члены семьи мертвы, - разговор обещал быть познавательным, Мэл не слышала, чтобы в последнее время происходили убийства - теряет сноровку.
– Пять трупов нашла прислуга, и все убиты в своих спальнях. Убийца не сентиментальничал и просто разорвал всем грудную клетку. Зрелище нелицеприятное.

– Ты так говоришь, будто до этого не видел трупов, - голос отца сквозил холодом.

– Такой жестокости еще нет… На их лицах застыла блаженная улыбка.

– Что-нибудь еще?
– безразлично поинтересовался отец.

– Он впервые оставил послание, - Габриель подошел к столу и передал какой-то листок.

Отец читал всего несколько секунд и, отведя взгляд от бумаги, усмехнулся.

– Вам не кажется, что это, по крайней мере, все очень странно?
– впервые Мэл видела, что Габриель обескуражен, это надо взять на заметку: человеческие чувства все-таки и ему присущи.