Чтение онлайн

— А ты страдаешь, что он на тебя внимания не обращает. Я в изумлении. Чтоб Игорь Маркович отдал кому то ключ от своего кабинета! Просто немыслимое дело!

Я держала ключ и тихо радовалась. Ведь этот ключ как знак. Знак доверия, знак того, что Драконыч думает обо мне, помнит о моих дежурствах. Хрясь! Мысль и настроение сломались об это слово — дежурство. Конечно, он думает о том, что его маленькая хирургиня «без опыта и стажа» дежурит. Это угроза спокойствию любого админа. Так что, девочка, бери шинель и иди спокойно домой. Не мечтай, не летай, а готовься к дежурству. И, кстати, теперь я знаю, что Драконыч знает, по крайней мере, два языка. А я один со словарем. Эх. Ленивая я девочка! И бесталанная. И глупая. И невезучая…Я загрустила и захотела срочно домой, в спокойно-радостную тишину нашего с дедом дома.

— Михал Михалыч, мы еще что-то должны сделать?

Была пятница. Не операционный день. И мы вроде как все уже сделали.

— В поликлинику идем. Забыла? Сегодня наша очередь.

— Забыла?! Я и не знала. Мне никто не говорил.

— Ну, ты что? Не заметила, что с понедельника кто-нибудь после обеда идет в поликлинику? Мжельский на больничном. Помогаем Яблокову. Пошли. Уже пора. Там недолго должно быть. Всех пациентов к Яблокову отправляют.

Я заметила, конечно. Но, что существует очередь на работу в поликлинике мне в голову ни разу не пришло.

— Угу. Пошли. Михал Михалыч. А что он сказал?

— А черт его знает! Я не очень понял. Что-то про возраст мужчины и женщины.

— Ага. Значит, он нас слышал.

— Он всегда все слышит. Не переживай.

И мы пошли в поликлинику, где просидели до конца рабочего дня. Пациентов было всего трое. МишМиш вообще хотел меня пораньше домой отправить. Но я не согласилась. И осталась на приеме вместе с ним до конца смены. А потом поехала домой. Завтра было мое второе дежурство.

(1) Мужчине столько лет, насколько он себя чувствует, а женщине столько лет, насколько она выглядит. Английская пословица.

Мое второе дежурство оказалось намного спокойнее, чем первое. Операций не было. В принципе, как будто пятница раздвоилась. Мы с МишМишем посмотрели тяжелых и послеоперационных больных в реанимации и в отделении, сделали перевязки и от нас все отстали. Мы спокойно пообедали и потом пили кофе. МишМиш был тоже тем еще кофеманом. Я притащила из дома пирожки с капустой и картошкой. И мы, смеясь и подтрунивая друг над другом, лопали пирожки, пили кофе и разгадывали кроссворды. МишМиш делал все как то очень спокойно, доброжелательно, я бы сказала — основательно. Он не торопился, не суетился. Был очень начитан и эрудирован. И шутил он весело, и подтрунивал над коллегами и надо мной без ехидства. На редкость порядочный и добрый человек. Так что мы с ним вполне приятно проводили время. Два раза нас все же вызывали в приемник. Самотеком притекли один раз барышня с травмой. МишМиш после осмотра вызвал ей перевозку и отправил в травмпункт. Второй раз притек мужик, подавившийся куском шашлыка. (Боже, чего только не бывает!) Кусок застрял в пищеводе. А это очень опасно. Но пациент не наш. Вызвали из дома торакального хирурга и эндоскописта и вернулись в ординаторскую. В девять вечера МишМиш отправил меня спать. Я не протестовала. У меня есть такая сверхспособность — я не сова, не жаворонок и не голубь. Я легко встаю в любое время, легко засыпаю в любое время. Мой организм спокойно подстраивается под любой ритм жизни. Поэтому я, не споря, пошла в кабинет Соболева, хотя дома я раньше 11–12 обычно все же не ложилась. Настроение было какое-то смешливое. Посмотреть «Спокойной ночи малыши» что ли…. Зашла в кабинет, вдохнула едва заметный аромат вкусного Драконьего парфюма. Что-то цитрусовое, мятное и древесное. Класс! Интересно, чей это парфюм? Какой фирмы? Я не строю из себя парфюмера. Я не слишком разбираюсь в мужских запахах. Дед

любит Хьюго Босс и Пако Рабан, а от Олега и Сергея пахнет Версаче и Дольче Габбана. Вот и все мои познания в мужских парфюмах. А вообще я обожаю приятные ароматы. Наверное, я хотела бы быть парфюмером и создавать новые запахи. И это была бы однозначно правильная профессия для женщины. Я еще посопела носом, наслаждаясь запахом и, насладившись, стала готовить диван ко сну. Полазила по Драконовским шкафам, нашла подушку и одеяло. Вынула из пакета постельное белье, которое принесла из дома и застелила диван. Потом переоделась в спортивный костюм из мягкого трикотажа и легла поверх одеяла. Аромат Драконыча стал сильнее. Запах шел от подушки, не смотря на то, что я надела на нее свою наволочку. Взяла смартфон, почитать перед сном. Но аромат не давал сосредоточиться на книге. Я закрыла глаза, сложила руки со смартфоном на животе и начала думать о Драконыче. Вот он поворачивается ко мне, глаза вспыхивают мужским интересом, вот он недовольно рычит на нас с Беляковым, вот улыбается мне во время нашего дежурства. К сожалению, не смотря на то, что мы видимся каждый день, очень мало моментов, когда он смотрит именно на меня. А ведь первые дни я считала, что таких моментов слишком много. А, если бы он меня обнял? Я представила, как Соболев подходит ко мне, нежно привлекает к себе. Руки сильные, ладони большие и обжигают кожу, несмотря на одежду…или сразу представить себя без одежды? Вот он приникает ко мне таким горячим и сладким поцелуем. Без нетерпения, без терзания губ. Язык слегка касается зубов и скользит глубже… Драконыч прижимается ко мне бедрами, а там!.. Я беспокойно задвигала попой. Потому что внутри стало горячо, как будто горячие ладони Драконыча даже через мысли разожгли во мне пожар. И вот уже стало происходить с моим телом что-то совсем непотребное. Внизу живота стало тяжело и тоже горячо и …жаждуще. И на миг представилось, как Драконыч, опрокинув меня на спину, касается своими длинными, красивыми пальцами моих колен и уверенным движением разводит их, и…Блин! Вот так мечты у меня на дежурстве! Я схватила подушку и кинула ее на кресло. Попала. Потом слегка сдвинулась на диване, сделала березку и потом плуг. А что! И позвоночнику полезно и глупой голове тоже. Так я и стояла кверху попой когда в дверь кто то постучал. Я попыталась уйти из кверхопопого положения сразу в вертикальное, но не успела. Дверь открылась. Кто вошел, мне не было видно. Я загораживала сама себе обзор своим животом и попой. Я заспешила еще сильнее и грохнулась с дивана. Мобильник тоже грохнулся, поэтому первая моя мысль после падения стала о нем. Жив ли, голубчик?! И тут… о, черт! Запах Драконыча, который совсем задурил мне голову, стал сильнее, а меня кто-то уже поднимал с пола. Ну, ясно кто. Соболев, конечно. Кто у нас самый удачливый нежданно-залетатель-везде-где-его-не-ждут!

— Ты цела? Шея не болит? Где-нибудь болит?

О, мы на «ты»! Давно надо было упасть рядом с ним. Возьму на заметку.

— Неет…вроде. Локоть только. Но, не сильно.

Соболев держал меня за плечи. Если сейчас ткнуться носом ему в грудь, обнимет же? Да? Нет?

Дура! Надо было сказать, что все болит. А сейчас не ткнешься. Странно будет выглядеть. Ну, почему ты такая дура, Ксюха!

Соболев усадил меня на диван.

— Ксения Андреевна. Вы специально постоянно попадаете в … эээ… разные ситуации? Это у вас хобби такое?

— Игорь Маркович! Вы вообще сейчас не должны были здесь быть и стучаться.

Я потирала локоть и обиженно смотрела на него снизу вверх. Вот ведь, открыл рот и испортил такой романтический момент! Как на такого не обижаться!? И опять на «вы», увы…

Соболев улыбнулся.

— Извините. В чем то вы правы. Но, я вчера очень спешил и забыл одну вещицу в сейфе и только сегодня, когда она мне понадобилась, понял, что не взял ее.

У него еще и сейф в кабинете есть. Интересно, и что он там держит? Досье на всех нас? Или презики…

— С вашего разрешения.

— Располагайтесь, Игорь Маркович, — я сделала приглашающий жест рукой — (Чай, кофе, меня?) — это я, конечно, про себя сказала.

Но, у Драконыча сверкнул глаз, и губы дернулись в короткой усмешке. Иногда мне кажется, что он слышит мои мысли. Он подошел к письменному столу, поставил на столешницу свой кейс, достал из него связку ключей и открыл левую тумбу, потом позвякал, побрякал. Наверное, открыл сейф. Мне не было видно, что он там ковыряет. Распрямился уже с чем-то зажатым в кулаке, каким-то мешочком. Бросил его в кейс. Потом снова наклонился, поковырялся ключом, закрыл дверку стола. Какой он аккуратист! Делает все четко. Движения спокойные и точные. Мне раньше казалось, что я люблю людей творческих, и в чем то обаятельно-растрепанных. Ведь говорят — «творческий беспорядок». Ну, вот как то примерно так я и представляла свою будущую любовь. Милый, добрый, обаятельный, умный творец. Ни разу не Драконыч. Но, чем больше я привыкала к Соболеву, тем больше мне нравился его аккуратизм и выверенная точность движений.

— Я заходил к Стрелкову. С дежурством вам, вроде как…тьфу, тьфу, тьфу. Желаю, чтоб и дальше так было. До свидания, Ксения Андреевна. Извините, что я оказался в недолжном месте, еще и стучался в недолжное время.

Соболев, забрав свой кейс, стоял, уже держась за ручку двери.

— Я бы советовал вам запереть дверь на замок. В больнице 1200 койкомест. Мало ли кто тут лежит, болеет. И йоге, опять-таки, никто не помешает.

— Да. Я запрусь. Спасибо вам.

— Пожалуйста, Ксения Андреевна, — улыбнулся Соболев и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сразу стало скучно, одиноко, не интересно и печально. Я выключила свет, подбежала к окну и, прижавшись лбом и носом к стеклу, стала ждать, когда он выйдет из приемника. Ждала, ждала. Никто не выходил. Но из-под перехода между корпусами выехала серебристая иномарка. Сверху я не разглядела, какая именно. Она быстро уехала с территории больницы. Я вздохнула. Ну, теперь я знаю, что у Драконыча серебристый автомобиль. Ага. Очень нужная информация. Я опять вздохнула. Накинула прямо на спортивный костюм медицинскую курточку, обулась в свои босоножки и пошла назад в ординаторскую. К МишМишу. В одиночестве я не могла оставаться. Слишком пронзительным оно стало, мое одиночество после его ухода.

МишМиш сидел в кресле, курил и смотрел телевизор. На стекле открытого окна горели отраженные пятнышки уличных фонарей, и дым от сигареты красивой струйкой тянулся мимо этих пятнышек из кабинета на свободу.

— Семен Семёееныч! Как не стыдно! Выгнал меня смотреть Спокойной ночи малыши, чтоб самому тут же начать беспорядки нарушать!

МишМиш со вкусом глубоко затянулся и потушил сигарету.

— Ты че вернулась? Тебя Соболев взволновал?

— Ну, почему сразу Соболев. Он и был то всего пару минут. Что-то взял и сразу ушел.

— Наверное, этим и взволновал, тем, что сразу ушел.

Я уселась в кресло, закинула ногу на ногу и надула губы. Ну что я могу рассказать о своих чувствах взрослому, постороннему мужчине!

— Не дуйся. Чай тебе налить? Или молока? Не переживай, ребенок. Я тебе уже сказал, чем дальше он от тебя будет, тем тебе же лучше.

— Михал Михалыч, он сначала на «ты», а тут же на «вы», — все-таки я не удержалась и пожаловалась ему.

— Он, наверное, тебя боится. Он же старый конь, а тут такая трепетная лань.