Чтение онлайн

Я изумленно застыла. Мне не послышалось? Он меня позвал?

В следующий миг я брякнула чашкой, пролив кофе, вскочила и ухватилась обеими руками за протянутую навстречу мне руку. Драконыч усадил меня себе на колени и обнял за плечи.

— Глупая моя девочка.

И я сама обняла его, прижавшись тесно-тесно, и сунув нос куда-то в район ключицы. Это было счастье. Я почти уверилась, что меня вежливо отодвинут на расстояние в несколько световых лет. И вдруг я сижу в его объятиях.

— Ну, давай попробуем, малышка. Не знаю, что у нас может получиться. Надеюсь, не разорванная в клочья психика.

А дальше мы целовались. И его руки скользили по моей коже, по спине, плечам, пальцы перебирали соски, сжимали ягодицы. И я была готова позволить ему все. Поэтому радостно принимала любые его ласки, позволяла ему делать то, что никто и никогда не делал со мной. И в какой-то момент он встал со стула, держа меня на руках, и понес назад, в спальню.

Я нес это чудо в объятиях и старался выбросить из головы сомнения, и даже какое-то чувство похожее на чувство вины. Впрочем, кроме сомнений было бешенное возбуждение. И, таки да, чувство вины присутствовало. Но вместе с этим, это был такой чувственный шторм — целовать ее, ласкать ее стройное тело, обнимать хрупкие плечи, пить ее тихие, наверное, и ей самой незаметные стоны. Моя горячая крошка, нежная девочка, моя малышка. Когда я увидел, что она плакала, пока я был в душе, во мне все перевернулось. Нельзя мучить таких юных, открытых, пылких женщин, даже уверяя себя, что только так ты типа и останешься порядочным человеком.

Мне кажется, что я влюбился, причем, теперь мне кажется, что влюбился уже давно. Наверное с того момента, когда шел утром раздраженный и разочарованный к своему кабинету и увидел ее стройную фигурку в ярком бирюзовом костюме, и потом с удовольствием следил как быстро меняются ее чувства, отражаясь в умненьких глазках. Уже тогда что-то вздрогнуло в душе. А когда Беляков приобнял ее на планерке, мне захотелось его прибить. Это ведь тоже был знак. Но я привычно отмахнулся, считая себя бесчувственным трахальщиком. Но каждый день общения с ней приносил чувство ожидания чего-то радостного. А сейчас я и вовсе воспламенился как подросток, впервые обнявший любимую девчонку. От которой я, дебил, чуть не отказался всего лишь полчаса назад. Но сейчас я мчался в спальню, испытывая радостную нежность и страстное желание раствориться в моей малышке, и тонкая нотка вины делала мое предвкушение еще ярче. Ксения обвила гибкой ручкой мою воловью шею, а на ее губах играла легкая улыбка. Она так горячо и радостно отдавалась моим ласкам, готова была отозваться на любое мое желание, и при этом оставалась все той же милой девочкой, ни разу не опытной любовницей. И это несоответствие возбуждало еще сильнее. Хотя куда уж больше. Сильнее того, что есть, кажется, и не возможно.

Я положил свое неожиданное сокровище на кровать и лег сверху, опираясь на локти, раздираемый двумя противоположными желаниями, продлить еще такие сладкие ласки, исследуя это очень красивое тело поцелуями или сейчас же раздвинуть ее девически стройные ножки и ворваться внутрь горячего тела. Ксения прекратила этот мой внутренний раздрай, сама обхватив меня ногами, и тесно прижавшись лобком к бешено возбужденному члену.

Я начал сдирать с нее одежду, она мне яростно помогала, еще и мой халат тоже попыталась стащить с плеч. Очень страстная девчонка. Ее майка полетела в полет налево, мой халат направо, бюстгальтер не хотел расстегиваться и я плюнул, просто освободив ее грудки из плена чашечек и тут же втянув в рот сначала одну и сразу за первой вторую ореолу. Чтоб никому не было обидно. Какая красивая у нее грудь, нежная, упругая, такой восхитительной девичьей формы, как будто силы гравитации не действовали на нее ни одного мгновения жизни. До Ксении я был любителем ярко выраженных женских форм, сейчас же стремительно пересмотрел свои предпочтения. С джинсами ничего не получалось, они никак не хотели сниматься. Моя девочка ерзала своей милой попкой по простыням, задирала бедра, пытаясь помочь мне их снять, и видимо, не осознавала, как это может на меня действовать. Я из всех сил тащил то одну брючину, то вторую, но джинсы сидели на бедрах как приклеенные. Ксения, в конце концов, сказала, — Сама, — спрыгнула с кровати и начала снимать эти чертовы штаны. Я же, мгновенно стянув свои спортивные брюки вместе с трусами, кинулся к ней, обнять, не было сил оторваться от нее хоть на минуту. Ксения в этот момент наконец-то освободилась от этого ковбойского пыточного предмета одежды и осталась в черных, кружевных шортиках. Это было безумно красиво — черное кружево на ее стройном теле, ножки стали казаться еще длиннее, попка круглее, талия тоньше, а грудка пышнее. Я подхватил ее на руки, и она опять обвила меня ногами и руками, прижавшись своей прохладной кожей к моей раскаленной шкуре. Мой член уперся ей в попку и я, уже бешено целуя ее губы, подумал, что как бы не случался конфуз. Я был безумно возбужден. Я, конечно, тот еще опытный, хм, ёб. рь, но сейчас все как будто в первый раз.

Мы рухнули на постель, и я одним движением стянул с нее последнюю преграду, быстро погладил между ножек. Горячо и мокро. Хорошо. Так как держаться больше не было сил. Навис над ней, замерев на мгновение и любуясь ею. Ксения лежала, прикрыв глаза, полуоткрыв яркие, припухшие, исцелованные губы и пальцами цеплялась мне за плечи. Я согнул ее ножки в коленях и, одновременно, раздвигая их для себя, и…на прикроватной панели заорал мобильник. Я зарычал в голос, потому что узнал этот рингтон. Звонили из реанимационного отделения больницы. Хотелось громко и замысловато выругаться. Ксения широко распахнула глаза.

— Кто это?

Я быстро мазнул губами по ее губам, одновременно уже хватая этот тварский гаджет.

— Слушаю. Что случилось?

Оказалось, что в больницу только что привезли, целую семью с ДТП. У мужа, сидевшего за рулем, множественные травмы, в том числе головы, разрыв селезенки, внутреннее кровотечение. Жена беременная, срок 14 недель, перелом позвоночника, ребенок 7 лет с черепно-мозговой травмой уже оперируют в детской нейрохирургии. Женой занимаются нейрохирурги и гинекологи, а мне надо срочно спасать мужа. Страшная трагедия. А отделение сегодня не дежурит, и мои орлы все празднуют день рождения К о зела.

— Ксюша, вызывают в больницу. Сколько там пробуду, не знаю. Дождись меня.

— Я с тобой.

— Нет.

(У Ксении было на редкость тяжелое дежурство с бессонной ночью и португальский портвейн вместо отдыха. Так что, пусть отдыхает).

Я уже быстро одевался. Ксения возилась за спиной. Обернулся. Она тоже стояла одетая. Хмыкнул.

— Как ты их надела! Они ж не снимаются. Я думал, и не надеваются. Одноразовые.

Подошел, обнял, прижал на мгновенье.

— Чтоб когда я вернулся, на тебе их не было.

Фраза вышла, донельзя банально-пошлой, но зато искренней.

Ксения потянулась ко мне. Чмокнул в губы, опять прижал к себе на миг, отпустил и быстро пошел на выход.

Прыгнул в машину и через пятнадцать минут я уже входил в свой кабинет.

Он поцеловал меня, прижав крепко-крепко, и быстро ушел. Я не успела с ним поспорить и настоять, что я тоже должна поехать в больницу. Не поняла, почему он меня не взял, но думать об этом не хотелось. Я была такая счастливая! Мне кажется, у меня из головы все мысли вылетели кроме одной. Мы вместе! Даже дурацкий звонок, который прозвенел так не вовремя воспринимался как то издалека. Драконыч вернется и мы с ним продолжим с того места, где закончили. Я не испытывала неловкость, стеснение, ничего из тех чувств, которые должна испытывать честная девственница перед своим первым сексуальным опытом. Я прямо излучала счастье и радость. И мысли об Игоре Марковиче (еще надо привыкнуть называть его просто по имени) кружили голову. Его тело воспринималось, как бесконечный источник наслаждения. Меня и раньше целовали и пытались ласкать, лезли куда им не положено, что-то нравилось, что-то вызывало только неприятие. Целоваться было приятно, но ни с кем я не собиралась идти дальше поцелуев. А с ним все было иначе. Его ласки страшно возбуждали, просто до потери себя. Я жаждала его и продолжения всего, с ним! Хотела, чтобы между нами произошло то, что должно происходить между влюбленными мужчиной и женщиной. Когда я увидела его внушительных размеров член, он показался мне безумно красивым, совершенно не испугал и не смутил. С этими жаркими мыслями в голове я упала поперек кровати и лежала, бесконечное число раз перебирая в памяти каждое мгновение этого счастливого утра. Кожа, губы, вообще каждый кусочек тела запомнил ласки и продолжал их ощущать, тело млело и предвкушало. Сердце обмирало и дыхание сбивалось. Через какое-то время я не то что успокоилась, но как то лежать в одиночестве расхотелось. Я была по-прежнему возбуждена и взбудоражена, но не знала, чем мне занять себя до возвращения Игоря Марковича. И вдруг меня пронзила мысль. Драконыч вернется, начнет меня целовать, а я вторые сутки душ не принимала. Кочевница, епть. Рванула в ванную комнату. Долго с наслаждением стояла под тугими, горячими струями. Потом перенюхала все драконовские пузырьки с шампунями, лосьонами, гелями, дезодорантами, одеколонами. Эти знакомые запахи опять заставили обмирать и желать. Перед внутренним взором предстал мой Драконыч, голый, мокрый, свежий, пахнущий своими обалденными парфюмами. Прекрасная картина! Выходя из душа, подобрала валявшийся на полу драконовский халат и накинула его на себя, как будто Драконыч обнял. Подошла к эркеру с окном, раздвинула шторы. Снаружи уже почти рассвело. Я приоткрыла створку. Окна выходили на противоположную от дороги сторону дома, где был сад с большими старыми яблонями. Ветви сгибались к земле под тяжестью плодов, а под окном пламенели цветами огромные кусты герани, нежно розовела спирея, между ними торчали кустики разноцветной петунии. Дальше была разбита круглая клумба. Я узнала оранжевые «царские кудри», красные и желтые георгины. В центре клумбы жеманно развалился пышный куст гортензии с огромными сине-голубыми соцветиями. Вдоль дорожки, выложенной диким камнем, пробегающей вдоль дома, стояли кусты роз с неоново-розовыми, алыми и бардовыми цветами. Все цвело и благоухало. В комнату волнами стали проникать ароматы цветов, насыщая ее свежестью и живой энергией. Громко звучал бодрый птичий гам. Как же прекрасен мир! Особенно сегодня!..Я постояла, насыщаясь флюидами природы, а потом снова легла. Полежала, мечтая о Драконыче и опять уснула. Как все-таки вымотало меня последнее дежурство. Когда проснулась, я все еще была одна. Драконыч не вернулся и не звонил. Значит, все еще был занят с пациентом. Я сняла халат, повесила его в шкафчик в ванной комнате, оделась в свою одежду и пошлепала на кухню пить кофе и звонить деду. Было все еще утро субботы. Впереди два дня рядом с Драконычем! Я очень рассчитывала, что мы проведем их вместе. Я пила кофе и разговаривала с дедом, восхищалась «днюхой», своим коллективом, своим начальником, описывала плакат с шаржами, нагло врала, что я все еще на даче и предупреждала, что, наверное, сегодня и завтра продолжу развлекаться. Дед смеялся, хмыкал, опять смеялся, потом просил вести себя прилично, не пить, не показывать свой темперамент и быть умной девочкой. В этот момент прозвучал металлический щелчок открывающегося замка, я торопливо попрощалась с дедом, пообещав ему быть супер хорошей, и выскочила из кухни под звуки открывшейся и захлопнувшейся входной двери. Я ни секунды не сомневалась, кто это пришел. Конечно, вернулся Игорь. Кто же еще!?

Дошла до двери и никого не увидела, пошла дальше, бесшумно ступая голыми ступнями по мягким коврам. Впереди раздался мелодичный женский голосок.

— Милый, ты дома? Где ты, любовь моя?

Я дошла до спальни. На пороге, уже выходя из комнаты, стояла знакомая фурия-брюнетка. Выглядела она опять сногсшибательно. Желтый сарафан от кутюр. Фигура как у девушки из комиксов про агента 007. С преувеличенными женскими прелестями. И грудь большая пребольшая, и талия тонкая-претонкая, и бедра сплошная крутота. И лицо тоже очень красивое, с ярким макияжем, и очень-очень перекошенное. Опять. Злобой и яростью. Видимо она по жизни злая ведьма.

— Ты кто такая, овца? И что тут делаешь? Горничная, что ли? Почему тогда шныряешь по дому, когда хозяина нет. Где он, кстати?

Голос был уже ни фига не мелодичный. Склочный говор базарной тетки.

Я слегка прибалдела от такого начала разговора. Все-таки, я из хорошей семьи, училась в престижном вузе, общалась с умными, веселыми людьми. Воспитанными. Ну да, мы с дедом — это очень хорошая семья, особенно дед. И друзья, и соседи — все сплошь воспитанные. Причем, гораздо лучше меня. Ну, может кроме тополененавистников. Короче, не каждый день меня овцой обзывают. И даже не каждый год. И даже не каждый век… Я, кстати, ни на секунду не засомневалась в Драконыче. Вот не тот он мужик, что будет мельтешить и бегать одновременно по нескольким любовницам. Может он и бабник, но бабник порядочный. И с этой фурией отношения у него завершены. Недаром она от него злобной Ягой в прошлый раз вылетела. Меня осенило. Я в том пафосном доме, что напротив нашего с дедом. Ничего себе! Вот это вкус у Драконыча! Фиговый, однако. И деньжища!..огроменные!

А Ведьма, между тем, стояла и заводилась все больше и больше, пока я молчала.

— Ты че остолбенела, убогая!?

— Тетенька, не кричите. Игоря Марковича дома нет. Вы можете его подождать снаружи. Он должен скоро вернуться.

— Какая я тебе, бл…, тетенька! Сучка драная.

— Тетенька, у вас лиф по шву лопнул от крика.

Ведьма не удержалась, зыркнула глазами по своим телесам и одеждам.

— Да ты издеваешься надо мной, дрянь мелкая! Щас ты у меня получишь!

Фурия сделала маленький шажок ко мне, злобно буравя меня глазами.