Чтение онлайн

— Она родилась позже срока, верно? — спросил он. — Гораздо позже.

— Не говори ерунды! — взорвалась Серина. — Да ни один врач не позволил бы матери перенашивать плод так долго! Он спровоцировал бы роды.

— Да, если только доктор не знал, что ты перенашиваешь. Потому что ты назвала не ту дату. А теперь дай мне догадаться. Ты ведь наверняка не делала УЗИ? Придумала какой-нибудь предлог, например, что боишься, или приплела какое-нибудь суеверие. Мне поговорить об этом с твоей матерью?

Серина скрестила руки на груди.

— Ты несешь абсолютную чушь! Не знаю, ты спятил или просто бредишь?

— Если продолжишь все отрицать, Серина, я буду настаивать на тесте ДНК. Тогда споры станут не нужны.

Серина открыла от ужаса рот и всплеснула руками.

— Ты не сможешь так поступить! Нужно мое разрешение!

— Еще как смогу, поверь мне! Все, что потребуется, — это хороший адвокат и решение суда! И тогда вскоре я заполучу то, в чем ты мне отказывала на протяжении двенадцати лет! Доказательство моего отцовства и, как следствие, возможность проводить время с дочерью!

— Не делай этого, Николас! — вскрикнула женщина, схватившись побелевшими пальцами за край стола.

— Не делать чего?

— Не разрушай жизнь своей дочери.

— Значит, она все-таки моя дочь.

Серина помолчала и прикрыла глаза, а затем вздохнула и опустила голову.

— Да, — сломленно призналась она. — Да, Фелисити — твоя дочь!

У Николаса было такое ощущение, словно его кто-то ударил. Одно дело — подозревать что-то, и совсем другое — услышать признание единственного человека, который знал правду. Он сидел на стуле, потрясенный, когда Серина наконец подняла голову и со слезами на глазах посмотрела на мужчину.

— Прости меня, Николас, — выдавила она. — Мне так жаль…

— Тебе жаль, — тупо повторил он.

— Я не хотела причинить тебе боль, правда, не хотела, чтобы все так вышло… То, что я сделала… было неправильно. Но не намеренно.

— Не намеренно, — снова повторил Николас, пытаясь вернуть контроль над своими чувствами, которые волной поднимались в его душе. Уже вовсе не ярость, нет. Ее место заняла глубокая печаль и чудовищная пустота.

— К тому времени, как я узнала, что беременна, — плакала Серина, — свадьба уже была на носу, и… и у меня не хватило смелости все испортить.

— Ты должна была сказать мне, — безразлично произнес он.

— Да. Должна была.

— Но ты этого не сделала.

— Нет.

— Ты не любила меня. Ты любила его.

И снова Серина замолчала, качая головой.

— Ты знала, что Хармон не может иметь детей, когда пришла ко мне? Ты сделала это для того, чтобы дать ему ребенка, которого у него не могло быть?

Николас видел, как потрясли ее эти слова.

— Нет! Нет! Я бы ни за что так не поступила! К тому же я тебе уже сказала, Грег мог иметь детей! Просто это было… проблематично.

— В таком случае откуда ты знаешь, что она моя?

— О, боже… — всхлипнула Серина и схватила горсть платков из ящика кухонного стола. Она отвернулась от мужчины и высморкалась.

— Я жду ответа, Серина, — напомнил Николас, с трудом заставляя себя быть терпеливым.

— Я знала с самого начала, — созналась она. — Я… я не спала с Грегом в последние два месяца перед свадьбой. Он хотел сделать нашу брачную ночь особенной.

— И как, получилось? — горько спросил Ник.

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

— Ты ответишь на любой вопрос, который я задам. И сделаешь все, о чем я попрошу. Иначе ты знаешь, что произойдет. Я всем в Роки-Крик расскажу правду, и мне плевать, что с тобой будет.

— Ты бы никогда не смог так поступить. Ты не настолько жесток!

— Откуда ты знаешь? Как ты уже говорила, теперь мы совершенно не знаем друг друга.

— Чего ты хочешь, Николас? — со страхом спросила Серина.

— Это зависит от того, чего хочешь ты. Расскажи все подробно, Серина. Тогда, по крайней мере, я буду избавлен от иллюзий на твой счет.

— Я… я не хочу, чтобы ты кому-либо говорил об этом. Никогда. Я хочу, чтобы ты сохранил мой секрет. Не ради меня — ради Фелисити. И ее семьи. Ты, наверное, заметил, как сильно ее любят родители Грега. Ты разобьешь им сердце — и Фелисити тоже, — если скажешь, что мой муж не был ее отцом.

— А как же мое сердце? Или ты думаешь, что его можно безнаказанно разбивать?

— О, Николас, Николас, прошу, будь честен! Пострадало только твое самолюбие! У тебя нет никакой связи с Фелисити. Ты ведь не захочешь вернуться в Роки-Крик, стать ей нормальным отцом… Ты ненавидишь этот город. Твоя жизнь в Нью-Йорке и Лондоне.

Просто удивительно, как метко правда может бить по больному месту. Только вот утверждение, будто пострадало только его эго, было слишком самонадеянным.

— Она могла бы поехать со мной, — упрямо заявил Ник. — Я мог бы помочь ей стать великой пианисткой. Фелисити необыкновенно одарена.

Серина скривилась.

— Ты совершенно не знаешь свою дочь, если говоришь такое. Она не хочет быть пианисткой, не желает ездить по миру с концертами. Фелисити хочет стать ветеринаром.

— Да, я знаю, — мрачно произнес Николас. — Она мне уже рассказала.

— Вот видишь? Ты ничего не выиграешь, если расскажешь девочке, кто ее отец. Она возненавидит тебя, вот увидишь.

— А ты сама, Серина? Тоже будешь меня ненавидеть?

В ее глазах отразилась усталость.

— Я никогда не ненавидела тебя, Николас. Но я бы легко сумела это исправить, если ты так поступишь.

— Что именно ты сейчас имеешь в виду? Если я расскажу всем, что Фелисити моя дочь? Или если в обмен на молчание я потребую немного сексуального наслаждения?

— Ох, Николас, Николас, — произнесла Серина, глядя на него своими лучистыми глазами, полными смирения.

Внезапно это взбесило Ника.

— Уверен, я не слишком много прошу! — зарычал он. — Одна несчастная ночь за целую жизнь молчания? Возможно, ты даже получишь удовольствие! По крайней мере, вчера днем все было именно так!

Женщина побледнела как смерть. Но потом подняла голову и посмотрела Николасу в глаза.

— Это было нечто совершенно иное.

— Неужели? Хочешь сказать, что согласилась исполнять все мои желания в постели не только для того, чтобы я как можно быстрее уехал?