Чтение онлайн

— Она сказала тебе, куда я люблю ходить поесть, когда ты спрашивал мое имя?

Он снова улыбнулся.

— Нет, когда разговаривал с ней сегодня днем.

Я уставилась на него.

— Ты... ты звонил ей снова? В ее медовый месяц? Ты с ума сошел?

Он потер подбородок, не выглядя пристыженным.

— На этот раз она была не так терпелива, но дала мне название этой закусочной. А потом пробурчала что-то насчет уединения и оставления ее в покое.

Я покачала головой в недоумении.

— Я... ты... я даже не знаю, что сказать. Ты должен перестать ей звонить!

— Она тоже так сказала. Я заверил ее, что это в последний раз. Просто хотел отвезти тебя туда, где тебе будет комфортно. Она сказала, что тебе здесь нравится, обозвала меня по всякому и сказала, что я должен ей еще одну поездку, иначе расскажет Паоло, и я согласился.

— Ты просто сумасшедший.

— Решительный, Пчелка. Я решительно настроен.

— Решительно настроен свести меня с ума?

Он подмигнул.

— Только в самом лучшем смысле.

Появилась Глэдис и поставила на стол полные тарелки. Я наблюдала, как Данте разглядывает огромный сэндвич, над которым поднимался пар от подливки. Маленький бумажный стаканчик с хреном. Горка картофельного пюре с кусочком тающего сливочного масла на вершине и смесь овощей. Одна бровь приподнялась, и я ожидала, что он отодвинет тарелку. Сделает какое-нибудь язвительное замечание. Но вместо этого мужчина взял столовые приборы и подождал, пока я сделаю то же самое.

Он отрезал кусочек от своего сэндвича и, хотя смотрел на него с настороженностью, положил его в рот и задумчиво прожевал. Встретил мой взгляд.

— На вкус похоже на ужин, который приготовила бы моя мама, — пробормотал он. — Когда мы с Паоло были детьми.

— Это хорошо?

Мужчина улыбнулся, и на его лице появилось нежное выражение.

— Очень. — Отправил в рот еще кусочек и прожевал. — Очень вкусно.

— Я предполагала, что ты ешь в основном пасту с таким именем, как Данте. Или Паоло.

Он усмехнулся.

— Наша мама была наполовину итальянкой. Она выбрала нам имена. Меня назвали в честь ее отца. Мой отец был канадско-ирландского происхождения. Мы ели и то, и другое. Пасту. Мясо и картофель. Мама хорошо готовила.

— Понятно.

— Мне нравится. Теперь понимаю, почему ты сюда приходишь.

— О, — выдохнула я.

— Ты выглядишь удивленной.

— Я полагала, что ты слишком богат, чтобы наслаждаться простыми блюдами вроде этого.

— Мы выросли в семье среднего класса. Моя мама готовила еду каждый вечер. Хорошую, простую еду. Сейчас обстоятельства изменились, но я, конечно, могу оценить хорошую кухню. Я не сноб, Брианна.

— Большинство богатых людей такие.

— Я не большинство.

— Это очевидно. Но ты не должен быть здесь. Тебе здесь не место.

Он задумался, затем пожал плечами.

— Возможно, нет. Но ты здесь, значит, и я здесь. А теперь ешь свой ужин.

Удивленная его словами и тем, что он поделился со мной частичкой себя, я с наслаждением принялась за свой ужин. Мясо паяло у меня во рту. Подливка была густой и насыщенной. Картофельное пюре было взбитым, легким и содержало больше масла и соли, чем я обычно съедаю за неделю.

Данте ел с безупречными манерами, вытирая рот, неторопливо пережевывая, наслаждаясь скромной трапезой. Сделал глоток воды, наблюдая за мной.

— Ты медленно ешь, — заметил он.

— Да.

— Живешь одна?

— Не спросил об этом Каролину? — парировала я.

Он усмехнулся.

— Не успел.

Я не могла удержаться от смеха. Он был просто очарователен. На удивление приятная компания. Мы болтали только о простых вещах. О погоде. О свадьбе. Я удивилась, что он водил внедорожник. Красный.

«Легче найти в ряду машин», — сказал он.

Логично.

— Я живу со кошкой. Ее зовут Румба.

— Прости? Румба?

Я кивнула.

— Она большая ворчунья. Ненавидит всех, кроме меня, и терпит мое присутствие только потому, что я ее кормлю. Я нашла ее на помойке и принесла домой. Назвала ее так, потому что она была похожа на пылесос. Первое время ела все, что попадалось на глаза. И до сих пор ест, если дать ей полшанса.

Данте закончил трапезу, отодвинув пустую тарелку. Хихикнул над моим объяснением, а потом нахмурился, когда я отложила столовые приборы.

— Ты не собираешься доедать?

— Нет, я возьму с собой и разогрею на завтрашний ужин.

— Ты наелась?

— Эм...

Он прервал меня.

— Доедай. Я накормлю тебя завтра.

Я начала протестовать, и он наклонился ближе.

— Ешь, или я сяду рядом с тобой и накормлю тебя. Ты не уйдешь отсюда голодной. У тебя был долгий день, и тебе нужна еда.

— Ты очень властный, знаешь об этом?

— Я в курсе.

Взяв вилку, я снова принялась за еду. Я все еще была голодна, но его слова эхом отдавались в моей голове.

— Почему ты собираешься меня кормить?

— О, Пчелка. У меня такое чувство, что наши переговоры займут много времени. Видит бог, мне нужно есть, чтобы поддерживать силы. — Он подмигнул.

— Ты должен быть сварливым. Все описывают тебя как ворчуна, — ляпнула я, не подумав.

— Я и есть ворчун большую часть времени. Я не очень люблю людей. Ненавижу толпы, свадьбы и тому подобное. Я склонен указывать людям, что им делать, а им это не нравится.

— Это правда, — язвительно вставила я, указывая на свою тарелку.

— Но ты же ешь. Твои маленькие приятели в пекарне вытянулись по стойке «смирно», когда я сказал им, что делать. Большинство людей хотят, чтобы ими руководили, а у меня это прекрасно получается.

— Большое эго, — пробормотала я с набитым рот, уверенная, что он меня не расслышит.

— Мое эго — не единственное большое, что во мне есть, — ответил он, допивая свой кофе и игнорируя меня, когда я фыркнула.

— Что касается того, чтобы быть ворчливым с тобой, то мне это трудно. С тобой мне хочется улыбаться.