Чтение онлайн

После вроде как пили уже вместе с друзьями Романа. Много танцевали. А ещё целовались почти не прекращая. Я и сейчас от одних воспоминаний об этом, кажется, вся краснею. Вот бы мне, дурище, вчера краснеть так. «Ё-ё-ё-ё… Ромка же, кажется, с Егором бедным подрался. Или, вернее сказать, его побил», — мысли метались. А потом я осознала: нет, их «охладили» в итоге. Тем более что именно с Роминой блондинкой Егор и ушёл. И даже раньше всех. М-да… Чем больше вспоминаешь, тем страшнее становится.

А потом… Тут я зажмурилась во второй раз.

Кажется, это произошло часу уже на третьем наших посиделок. Мы в который раз танцевали и начали оголтело целоваться. Чёрт, и сейчас чувствую, как болят губы. Ромка вроде прошептал: «Не могу больше», а потом потащил меня за собой, да так, что я еле успевала за ним. «Точно! — озарило меня. — Мы попрощались быстро со всеми, нам вслед ещё кричали что-то, подкалывали. Вот позор-то». Оставалось надеяться, что все были настолько пьяные, что никто ничего особо и не вспомнит. Я-то вон с трудом вспоминаю.

Потом ресепшен — всё для полноценного отдыха гостей во всех смыслах.

А дальше — здесь уже картинка чёткая — лифт, и я, зажатая Ромиными лапищами, и очередной поцелуй. Кажется, мы уже оба стонали от вожделения, и я начала расстёгивать его рубашку. Он улыбался. А потом номер… и весь мир перестал вращаться.

— Вот идиотка, — зажмурившись в третий раз, обругала себя я.

Одежда слетала с нас молниеносно, и кто кого активнее раздевал — ещё вопрос. Рома прижал меня к стене и рывком стянул добрую половину платья. И даже зарычал, увидев, что я без лифчика, а его взору открылась моя грудь с уже торчащими сосками.

— Как же я хочу тебя — сумасшествие просто.

И его губы начали терзать уже всё, что только могли достать у меня на теле. Я не отставала и сняла его рубашку, дотрагиваясь до упругих, рельефных, накаченных мышц. От этих прикосновений я восхищённо замерла и почувствовала, как в мой живот упирается его возбуждённая плоть.

— Иди ко мне.

Его губы и язык вновь завладели моими, а пальцы нахально отодвинули края трусиков и провели по промежности и складкам, окончательно сводя меня с ума и лишая воли. Как же мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно, и вот я уже сама поддалась в такт его движениям. Внизу живота всё сковало, и таким сильным было желание разрядки, что в пору мне самой было начать рычать.

— Боже, ты вся мокрая уже. Вся течёшь.

— Рома, пожалуйста…Ром-а-а-а…

Я не могла больше выдерживать эту пытку. А его губы, добивая, ласкали сосок и прикусывали мочку уха. Ткань его джинсов, казалось, вот-вот порвётся от того, как вздыбился его член. Но он не прекращал издеваться и, вместо того чтобы войти в меня и наконец прекратить наши обоюдные мучения (говорю же — сволочь), продолжал ласкать губами грудь, и два пальца проникли в меня. Внутри всё горело, и я хотела, как никого и никогда, почувствовать его в себе. А он всё медлил.

Моя рука потянулась к ремню на его брюках и стала расстёгивать его. Рубашка давно уже была отброшена куда-то в сторону.

— О, детка, — прошептал он и попытался остановить меня.

Его губы вновь завладели моими, и стало уже совсем невыносимо.

— Не могу больше, — простонала я. — Ну пожалуйста, Рома. Рома-а-а-а. Пожалуйста-а-а…

Не знаю, куда подевались моя стыдливость и врождённая скромность. Я снова попыталась стащить с него брюки, он же в это время исследовал мою шею, и наверняка сейчас, утром, я увижу на ней огромные засосы от его губ. Зато я отомстила ему за всё, когда моя рука коснулась его до предела возбуждённого члена, давая понять, чего я хочу. Он тяжело задышал.

— Анька, что ж ты творишь.

— Не могу больше, Ромочка. Ромка. Сделай это. Пожалуйста, сделай. Я хочу тебя.

Но этот дьявол во плоти начал буквально таранить меня пальцами, совсем распластав по стенке. А я насаживалась на них, тихо ненавидя его. Как же мне было хорошо, но как же этого было… мало.

— О боже! — выкрикнула я, не удержав первую волну пришедшего наслаждения.

Он довольно заулыбался и тут же вытащил свои потрясающие пальцы.

— Будешь знать, как торопиться.

«Ах вот оно что — мстим, значит. Ну что ж, ты сам напросился». Я воспользовалась моментом и резко дёрнула его джинсы и боксеры вниз, освободив его уже железный орган, и стала ласкать его руками. Господи, это было потрясающе! Он снова покусывал мой сосок, а я гладила его пульсирующий каменный член и вся текла, предвкушая момент, когда смогу почувствовать его мощь внутри себя.

Долго эту игру мы явно бы не выдержали, тем более что Рома и сам был на грани. Он стянул моё платье вниз, и, в который раз начав поцелуй, мы упали на кровать.

Какой же он был восхитительно тяжёлый! А его затуманенный от желания взгляд я не смогу забыть уже никогда.

Буквально за секунды избавив себя и меня от остатков одежды и позаботившись о защите, он снова лёг сверху и заставил меня ещё шире раздвинуть колени.

— Как же я мечтал об этом все эти чёртовы два дня. Сейчас умру от желания. Моя девочка.

Рома снова коснулся моих губ в самом жарком и требовательном поцелуе, а потом резко и мощно вошёл в меня, и мы оба застонали во весь голос. Это было великолепно до безумия.

— Какая же ты там горячая. Ты меня с ума сведёшь.

— О… Боже, боже.

Его «орудие» творило что-то просто невероятное внутри меня.

— Не останавливайся, прошу, не останавливайся, — извиваясь, пригвождённая к матрацу, кричала я.

Он нашёл ту самую заветную точку и долбил её, долбил не прекращая, отчего у меня перехватывало дыхание, и я вцепилась в его плечи своими коготками, буквально теряя сознание от наслаждения.

А он ловил губами наши крики и перекрывал их поцелуями. Кровать стучала о стену совершенно неистово.

— Боже, детка, боже! — закричал он, когда я почувствовала приближение такой долгожданной разрядки и стала крепче сжимать его член, чтобы она наступила быстрее, потому что не могла больше терпеть.

Он в ответ стал таранить меня членом сильнее, входя ещё глубже. «Что же он творит!»

— Кончи, Аня, кончи. Не могу больше! Кончи.

— Сильнее, сильнее. Да-а-а-а…

— Девочка, сильнее, сильнее. Ну же! Так, так. Да-а-а-а!!!

И — взрыв, одновременно унёсший нас за границы Вселенной.