Чтение онлайн

Еще бы одно мгновенье и… Джона уже нет. Ни для кого, ни для чего.

Навечно.

Сама мысль об этом вернула панику с новой силой, ладони вспотели, сердце не столько билось, сколько трепыхало в груди. Она знала, что они разойдутся, когда с этим делом будет покончено… но, это, похоже, не имело никакого значения, когда она представила мир, в котором он не дышал или смеялся, или сражался, или делился добротой с окружающими.

«Что?» — спросил он губами.

Она покачала головой.

— Ничего.

Наглая ложь.

Это было все.

Чтобы отвезти женщину в ее родовое поместье они воспользовались каретой, оставленной на конюшне. Тормент взял на себя управление поводьями, в то время как Дариус остался с женщиной в карете, желая обеспечить ей комфорт, понимая, что предложить ей особо нечего. Поездка была долгой, и цокот копыт, доносящийся спереди сильный скрип скамьи, и хлыст хомута были столько громкими, что исключали всякую возможность завязать беседу.

Хотя Дариус прекрасно понимал, что даже будь их транспортное средство тихо, как сам шепот и спокоен, как вода в кубке, их драгоценный груз не проронил бы ни слова. Она отказывалась от питья и еды, и ничего не делала, кроме как сидела, сосредоточившись на пейзаже, пока они проносились через фермерские угодья, деревушку и лес.

Пока они держали курс в южном направлении, Дариусу пришло в голову, что симпат, должно быть, внушил ей, будто она каким-то образом привязана к месту, где ее держали в первый раз сразу после похищения, и предполагала, что этот парный экипаж доставит ее в тот каменный особняк… в противном случае, она бы рискнула дематериализоваться за пределы досягаемости.

Как не прискорбно, но о таком исчезновении на данный момент нужды беспокоиться не было, потому, как она была слишком слаба… хотя, ему следовало бы быть начеку. Учитывая ее мученическое выражение терпения, он имел четкое представление, что она чувствовала себя заключенной, не смотря на обретенную свободу.

Возникло искушение послать Тормента вперед, с известием для ее мамэн и отца о хорошей вести, что она спасена, но Дариус сдержался. Многое могло произойти в течение поездки, и ему было необходимо, чтобы Тормент управлял лошадьми, пока он присматривает за женщиной. С учетом потенциальной угрозы со стороны людей, лессеров и симпатов, они с Тором держали свое оружие наготове, но, тем не менее, Дариус не отказался бы от подкрепления. Если бы только был способ связаться с другими Братьями и позвать их…

Уже близилось к рассвету, когда истощенные лошади ввезли их в деревню, на пути к дому женщины.

Словно узнав место, где они находились, она подняла голову, ее губы зашевелились, а глаза расширились, наполнившись слезами.

Наклонившись и протянув к ней ладони, Дариус сказал:

— Успокойся… это должно быть…

Когда ее взгляд переместился на него, он увидел немой крик, сдерживаемый в ее душе. «Только не это», произнесла она одними губами.

А затем дематериализовалась прямо из кареты.

Дариус выругался и ударил кулаком о боковую панель кареты. Когда Тормент остановил лошадей, он выскочил наружу…

Она не могла далеко уйти.

Ее белая ночная сорочка мелькнула в поле с левой стороны, и он последовал за ней, появившись прямо позади нее, когда она побежала. Обессилившая, и шатающаяся походка была отчаянной из-за нанесенного ей вреда, и он позволил ей бежать так долго, сколько она могла.

Позже он задумается о том, что это было, когда достаточно убедится, в какой безумный порыв женщина втянула их обоих. Она не могла отправиться домой. И не из-за того, через что ей пришлось пройти… а из-за того, что она вынесла из своего испытания.

Когда женщина споткнулась и упала наземь, она ничего не сделала, чтобы защитить живот.

И, воистину, впиваясь ногтями в землю, она ползком продолжила двигаться вперед, но он больше не в силах был наблюдать за ее борьбой.

— Умерь свой пыл, — сказал он, поднимая ее с холодной травы. — Остановись сейчас же…

Она боролась с ним изо всех оставшихся сил, а затем обмякла в его объятиях. В этот краткий момент затишья между ними, ее дыхание тяжело вырывалось изо рта, а сердце колотилось так… что в лунном свете ему была видна ее трепещущаяся яремная вена, и он мог чувствовать гул в ее венах.

Несмотря на ее слабый голос, она твердо произнесла:

— Не возвращай меня обратно… не держи курс в том направлении. Не вези меня туда.

— Ты не в серьез так говоришь. — Он осторожно откинул волосы с ее лица и внезапно вспомнил, как в ее комнате обнаружил светлые прядки волос. Многое изменилось с тех пор, как она в последний раз сидела перед зеркалом и готовила себя ко сну в своем родовом поместье. — Тебе слишком многое пришлось пережить, чтобы ясно мыслить. Ты нуждаешься в отдыхе…

— Если вернешь меня обратно, то я снова сбегу. Не заставляй моего отца проходить через это.

— Ты должна вернуться домой…

— У меня нет дома. Больше нет и никогда не будет.

— Никто не узнает, что произошло. Это был не вампир, что помогло бы, поэтому никто никогда…

— Я ношу дитя симпата. — Ее взгляд стал холодным и жестким. — Моя жажда наступила в ту самую ночь, он услужил мне, и с тех пор у меня не было кровотечений, по женской части. Я ношу ребенка.

Выдох Дариуса громко прозвучал в тишине, вырвавшись облачком теплого дыхания в морозном воздухе. Что ж, это все меняло. Если вынашиваемое в ее чреве дитя появится на этот свет, была вероятность, что он мог сойти за вампира, но полукровки такого рода были непредсказуемы. Невозможно было определить равновесие генов, в какую чашу весов обеих сущностей они склонится.

Но, возможно, это был способ уговорить ее семью…

Женщина схватилась за лацканы его жесткого плаща.

— Оставь меня на солнце. Оставь меня умирать, я хочу этого. Я бы перерезала себе горло, если б могла, но у меня не хватит на это сил.

Дариус оглянулся на ожидавшего в экипаже Тормента. Махнув парню рукой, чтобы тот подошел, Дариус сказал женщине:

— Позволь мне переговорить с твоим отцом. Позволь подготовить почву.

— Он никогда не простит меня.

— В этом нет твоей вины.

— Вина не затруднительное положение, а результат, — мрачно ответила она.

Когда Тормент дематериализовался и принял форму перед ними, Дариус поднялся на ноги.

— Верни ее обратно в экипаж и езжайте к тому лагерю под деревьями. Я к ее отцу.