Чтение онлайн

— Спасибо. Мне сейчас намного лучше, — растерянно сказал он.

— Я рада. Только, пожалуйста, тише.

Парень кивнул, а затем, тяжело отдуваясь, поднял себя сидячее положение. Чуть раньше я вытерла ему лицо и обнаружила, что спасенный мной человек оказался очень молод.

— Что теперь делать? — шепотом спросил Грэз. — Нужно уезжать отсюда.

— Переждем. До рассвета совсем недолго, и до тех пор я не собираюсь выходить наружу.

Я слышала, что смерть и кровь могут привлекать злых духов. Была надежда, что существо не почувствует нас из рощи.

— Тебе что-нибудь про него известно?

— Что ты имеешь в виду? — нервно спросил Грэз.

— Какой природы этот дух? Он дышит огнем или от него пахнет грозой? Духи обычно управляют определенной стихией…

— А… Райл, говорил, что видел его, — Грэз схватил меня за руку. — Чувствуешь?

— Да…

В книгах писали, что прикосновение неведомого заставляет замирать сердце и что ощущения при этом невозможно описать словами. Книги не врали. С одной стороны, казалось, что ничего не изменилось, а с другой… Стало тяжело дышать, сидеть, смотреть, как будто сам воздух обрел вес. Магия была опасной вещью, и всякий, кто посвящал себя ей не мог оставаться прежним. Говорили, что маги из орденов и не люди уже вовсе, настолько они там менялись… В ту ночь я раз и навсегда поверила во все слухи.

Дух снова завыл. Он теперь был не в роще, а рядом. Снаружи фургона.

Я схватила Грэза за руку. Пальцы у него были тонкие, как веточки, и ужасно холодные.

— Как дух выглядел? — спросила я, и мой голос был позорно далек от спокойствия.

— А? Никак! Никак не выглядел! — истерично ответил Грэз.

— Что?

— Никак! Это было темное облачко! Бесформенное!

— Черное?

— Не знаю! Наверное.

— Хорошо, — я выдохнула и поймала ошалевший взгляд Грэза. — Тьма. Это хорошо, что тьма. Лучше, чем огонь или воздух.

Я озиралась в поисках чего-то, что могло дать нам свет, хотя масляный фонарь находился на расстоянии вытянутой руки прямо передо мной. Паника никогда не была хорошим советчиком.

— Тьма лучше огня?

— Да! Давай зажигай!

Я справилась с фонарем, а затем бросила Грэзу охапку свечек и огниво. В щель под дверью уже проникло нечто масляно-черное. Оно как будто наползало на мир, и я махнула в его сторону фонарем. Существо убралось.

— Давай быстрее, Грэз!

Но он сам неплохо справлялся.

— Почему все-таки это лучше огня? — жалобно спросил он.

— Потому фургон у меня деревянный. А воды только в ведре на донышке, — озвучила очевидное я. — Осторожнее!

Одна из свечек, которые так старательно зажигал Грэз и расставлял вокруг нас, вдруг сама собой упала. Пожара не случилось, ведь маленький огонек потух в полете, задушенный черным щупальцем. Фонарь помогал лучше — свет свечек оказался слишком слабым.

Грэз отступил ближе ко мне. В тех местах, которые не покрывали синяки, он был ужасно бледен. Вдвоем мы оказались в круге света, окруженные непроницаемой черной стеной. Весь мир сжался до размеров крошечного пятнышка, но и оно обещало оставаться безопасным совсем недолго. Границы светлой области медленно сжимались.

— Оно нас съест, — сказал Грэз, беря меня за руку.

Мой друг по несчастью больше не паниковал. Он был удивительно спокоен для человека, ждущего смерти.

— Похоже, что так…

Спасти нас могло только взошедшее солнце, но мы его не дождемся. Скоро наступит конец…

А затем тьма пропала. Что-то вытянуло ее прямо через стенки фургона. Мир вернулся, и он был шумным. Угрожающе прозвучала фраза на хлестком языке с большим количеством шипящих и рыкающих звуков. На нем говорили в Первозаселенных землях, и я впервые слышала его в живую. Дух завыл на этот раз жалобно, а затем ощущение потустороннего присутствия пропало.

Мы с Грэзем уставились друг на друга, пока кто-то трижды не ударил в дверь. Парень аж подскочил от испуга, да и я сама вздрогнула.

— Есть кто живой?

Голос был человеческим.

— Есть!

Около фургона находилось два мага. Оба примерно моих лет, совсем молодые.

— Не ожидал, — весело сказал один, — что обошлось без жертв. Вам повезло, что мы нагнали теневого маря именно сегодня.

— Да, господин! — быстро заговорил Грэз, едва не плача. — Спасибо, господин! И вам тоже спасибо, господин!

Они засмеялись. Молодые маги гордились победой, и похвала даже такого, как Грэз, была им приятна. Я с трудом нашла возможность вставить слово.

— Не обошлось без жертв, почтенные, — вздохнула я. — У меня была лошадь…

— Ох… Мне жаль, — произнес Грэз.

Маги ничего не сказали — вряд ли судьба животного их сильно опечалила. А у меня в голове вспыхнула идея. Прекрасная, замечательная идея!

Пока благородные не уехали, я бросилась к ним.

— Прошу, почтенные! Не оставьте в беде! Прошу! Восстановите справедливость!

— Что такое? — опешил тот, у коня которого я оказалась.

— Посмотрите на этого человека, почтенные! — я указала пальцем на Грэза. — Видите, как жестоко он избит? Теперь этот человек боится возвращаться в город! По чье вине, как вы думаете, почтенные, он оказался в месте, где обитал дух? По своему желанию сюда никто не ходит!

— Ты чего болтаешь? — испугался Грэз, но меня было не остановить.

Когда мы возвращались в Косель (маги — верхом, а мы — пешком), я объяснила своему новому другу, зачем все это затеяла. После пережитого я не могла считать Грэза просто случайным знакомым.

— Они тебя защитят. Вот вернулся бы ты один, обвинил бы мастера Тартуса в побоях, и что? Он бы заявил, что ты тоже украл его деньги. А что избит? Так никто не видел, кто это сделал.

— Тоже? Почему «тоже»?

— Твоего Райлека мастер Тартус уже ославил вором. Ты не знал?

Грэз выдохнул сквозь зубы.

— Райл взял свое! Скупец нам годами недоплачивал!

— Ну да, — тихо сказала я. — Только твое слово ничего не стоит, в отличие от защиты двух благородных, которые приведут тебя в город. Они — твоя надежда на честное разбирательство.

Грэз цокнул языком и покачал головой.

— Ловкая ты женщина.

— Так я же торговка… Была…

Радость от спасения чуть угасла, но сегодня ничто не могло испортить мне настроение.

— Из-за лошади, да?

— Да…

Грэз огорчился.

— У меня скоплено немного денег. Бери, если хочешь.

— Этого хватит на коня? — оживилась я.

— Нет, — он смутился. — На четверть разве что.

Я рассмеялась, представив запряженную в повозку левую заднюю лошадиную ногу. Ничего смешного в этом не было, но мне от всего хотелось по-глупому хихикать.