Чтение онлайн

К вечеру мастер вернулся вместе с беглецами. Дочка отправилась домой, а ее возлюбленного повели на площадь. Кожевенник, каким бы он ни был уважаемым человеком, не мог запретить двум молодым людям жениться, зато он мог обвинить беглого ученика в краже. Что и было проделано…

— Глупо было брать деньги, — сказала я.

— Может, они и не брали. Кому теперь докажешь…

Хозяйка раскраснелась от вина и стала говорливой.

— А что второй ученик?

— Так он не появлялся больше. Чего ему сюда возвращаться?

Мастер сказал, что прогнал провинившегося помощника. Райлек обвинял бывшего хозяина в убийстве друга, но большинство косельцев встало на сторону ремесленника, а не его ученика. Вступление в брак вопреки воле родителей в Эннаве не приветствовалось.

— Нелепая история, — сказала я.

— Глупые дети, — подвела итог хозяйка. — Ох, если бы моя Лейса такое выкинула!

— Тогда что?

— То я бы ей здравого смысла в голову вколотила! — запальчиво произнесла женщина.

Наш разговор был весьма своевременно прерван ее мужем.

— Ты что расселась! — закричал он, размахивая полотенцем. — Вставай, жена! Напиться удумала?

За окном окончательно стемнело, но ко мне сон не шел. Я лежала поверх неразобранной постели в уличной юбке и теплой кофте. Где-то там умирал человек.

Я не могла чувствовать тонкие энергии подобно магам, но мое обостренное многолетней практикой колдовства чутье твердило, что Грэз уже умирал, когда мы с ним прощались. Утром под навесом будет лежать его тело.

Меня это не касалось. Я предложила помощь, но она была отвергнута. Помощник мастера сам выбрал свою судьбу — сейчас мы оба давно могли отдыхать в тепле…

Конюх уже собирался ко сну. Пришлось вытаскивать его из постели, и ворота перед моей повозкой открывал зевающий человек в ночной сорочке. На меня он смотрел огромными глазами.

— Ненормальная! Ночью спать нужно, а не по дорогам ездить… Торговка, ишь ты! — ворчал он. — Про духа слышала хоть? Эх…

На мое счастье, ночь была ясной. На небо заглянула луна, и во множестве высыпали звезды, поэтому светильник, свисающий с крыши фургона на цепочках, даже не пришлось зажигать. Пастушья тропинка, по которой я шла днем, и без него была хорошо видна.

— Потерпи, милая, — уговаривала я Белоножку.

Бедная кобыла едва плелась. Щадя ее ногу, я не подгоняла старую лошадку, и дорога заняла немногим меньше времени, чем если бы я шла на своих двоих. И все же три здоровые ноги моей верной Белоножки, приближали нас к цели. Впереди в лунном свете показался навес — мы не заблудились.

Меня совсем не пугал дух, который якобы обитал где-то поблизости. Я даже не спросила про него на постоялом дворе — шанс повстречаться с наделенным волей проявлением магии был совсем невелик. Духи очень редко приближались к жилью людей.

Грэз спал. Он не пошевелился, когда моя повозка заехала под навес.

— Эй, Грэз! — позвала. — Ты живой?

Он не ответил. Только около его рта пузырилась черная кровь.

Спрыгнув на землю, я бросилась к умирающему. Грэз еще дышал, но я физически чувствовала, как из его существа вытекает жизнь. Я появилась почти вовремя: как раз, чтобы застать его еще живым и проводить за грань неведомого, но поздно для всего остального.

— Что же ты! Я что напрасно ехала? — зашептала я. — Не умирай, слышишь?

Если бы только уговоры могли помочь… Помочь могло колдовство, к которому я дала слово не прибегать больше никогда.

Человек, чья голова лежала у меня на коленях, снова начал страшно булькать. В нем было жизни на считанные минуты. Мы ни за что не успеем в Косель. А если бы и успели, то там ему не помогут.

Мне оставалось смириться с его смертью на моих руках или… Все ведь складывалось одно к одному! И дух этот, и нужная жертва имелась под рукой, и ослабевшая Белоножка едва держалась на ногах. Жизнь лошади, конечно, не приравнивалась к человеческой, но ее хватит, чтобы срастить Грэзу ребра, и он сможет добраться до лекаря.

Не задумываясь, что делаю, я метнулась в фургон, где отыскала ножик, которым обычно нарезала хлеб и овощи, а затем быстро распрягла лошадь. Кровь Грэза у меня уже имелась. Моя юбка была измазана ею.

Вдвоем с Белоножкой мы вошли в рощу. Старая кобыла жалобно тыкалась мне в плечо, и тогда я гладила ее. Она доверяла хозяйке, даже когда чувствовала мое волнение. Мы ушли подальше от опушки, где я привязала едва державшуюся на ногах лошадь к крепкому стволу.

Жизнь человека стоила дороже, чем жизнь животного. Я все делала правильно. Не стоило сожалеть.

Оголив плечо, для начала я порезала себя. В ритуале кровь колдуна требовалось смешать с кровью исцеляемого, но она годилась не только для этого. Наносить на лошадиную шкуру руны было бы сподручнее угольком, но я не сообразила сразу, а возвращаться в фургон мне не хотелось. Обряд относился к простейшим, и вязь для него использовалась тоже самая просткая. Не имело значения, если несколько символов размажутся…

Я обняла Белоножку за шею, прижавшись к теплой лошадиной шкуре. Кобыла дружелюбно фыркнула, а я сжала в кулак ладонь, испачканную в моей крови и в крови Грэза. Я представила, как кости встают на место, как очищаются заполненные юшкой легкие, как дыхание становиться ровным и спокойным. Однако знание, как устроено человеческое тело, было для колдовства хоть и полезным, но совершенно необязательным. Хватило бы одного желания исцелить.

Камень, пригодный, чтобы оглушить животное, я подобрала тут же, в роще. Воистину все складывалось для обряда удачно, — вернувшись, я нашла Белоножку лежащей на земле. Измученная кобыла сама облегчила мне задачу…

Я столько раз пользовалась этим ножом, садясь обедать, а сейчас острое лезвие ударило Белоножку под челюсть, прямо в артерию. Порезанное ранее плечо мучительно вспыхнуло огнем, а руку я вовсе перестала чувствовать. Все прошло, как должно, быстро и легко…

До рассвета оставалось меньше двух часов, когда из рощи раздался дикий вой. Он не был похож на волчий или издаваемый любым другим живым существом. Глотка, которая породила этот звук, могла принадлежать только чудовищу. У меня волосы зашевелились на затылке — я бросилась к двери фургона, чтобы опустить засов.

Страх косельцев перед духом был мне на руку, думала я раньше. Я собиралась обвинить в убийстве лошади это злобное существо, но совсем не рассчитывала на встречу с настоящим монстром.

— Что… это?

Тихий голос Грэза раздался с лавки, служившей мне дорожной кроватью.

— Ты проснулся? Выбрал неудачное время…

Вой повторился.

— Что…

— Кажется, это дух.

— Кажется? А ты здесь…

— А я не смогла уснуть из-за тебя, поэтому вернулась. Ты был без сознания, и я отнесла тебя в свой фургон.