Чтение онлайн

— А я-то думала это дело рук мистера Джексона, — призналась я, — получается, не такой уж он и плохой.

— Неужели моя кровожадная Эстер передумала мстить? — Бенджамин изобразил удивление. Я легонько пихнула его локтем.

— Не дождёшься! Какую-нибудь гадость я ему точно сделаю, — пообещала я, — это же из-за него мне пришлось карабкаться по стене, чтобы залезть в окно второго этажа! Я чуть не разбилась, между прочим!

— Да! — снова встрял Корнелиус, — если бы не я, ты выглядела бы так же, как и большой сервиз. Только вряд ли человека можно собрать с помощью заклинания.

— Что это ещё за история?! — воскликнул Бенджамин, — ты мне ничего не рассказывала.

Я улыбнулась и положила голову ему на плечо.

— У нас вся жизнь впереди, — мечтательно произнесла я, — у меня в запасе столько историй, что ты устанешь их слушать.

— Никогда! — не согласился Бенджамин и поцеловал меня в макушку.

Сейчас у меня на душе было спокойно. Пусть я так и не смирилась с продажей фабрики и готова была продолжать бороться, я радовалась, что Бенджамин не расстроился. Это ведь был его семейный бизнес. Впрочем, почему бы не попробовать завтра переговорить с этой Люсиль? Вдруг удастся убедить её не сносить фабрику? В конце концов, это же память о её дедушке и славных временах, когда секрет создания поющего фарфора ещё не был утрачен. Неужели желание отомстить сильнее этого?

В день открытия выставки в галерее царила невообразимая суматоха. Керамисты и фабриканты приводили свои стенды в порядок перед приходом Его Величества короля Вильгельма. Все хотели достичь идеала и паниковали, если что-то шло не так. По сравнению с ними наша команда — Бенджамин, мистер Уотсон, миссис Лумис и я — выглядела слишком спокойной и безразличной. Поэтому конкуренты постоянно бросали на нас косые взгляды. Они же не знали, что фабрика продана и скоро будет снесена, и смысла бороться за внимание короля уже не было.

В ожидании Люсиль мистер Уотсон светился от счастья. Глядя на него, Бенджамин тоже начал улыбаться. Передо мной было наглядное подтверждение, что семья дороже фабрики.

— Вот и они! — воскликнул мистер Уотсон и указал в гущу толпы.

Бенджамин посмотрел туда, а я даже встала на цыпочки. Сначала я не могла ничего разглядеть за стендами и бегающими туда-сюда участниками выставки, а затем увидела высокую, стройную женщину средних лет, одетую по последней моде. Она держалась гордо, словно королевская особа, а её осанке могли бы позавидовать офицеры личной гвардии Его Величества.

В первый миг Люсиль показалась мне холодной и недоступной, и я внутренне напряглась, ожидая, что она будет держаться с нами высокомерно. Но когда Люсиль увидела мистера Уотсона, её лицо озарила искренняя улыбка, и я расслабилась.

— Люсиль! — Мистер Уотсон бросился к ней и обнял, словно боялся, что она может передумать и уйти. — Я так рад, что ты пришла.

— Я тоже счастлива увидеться с тобой, — сказала она и добавила, — кстати, сегодня я не одна.

Люсиль сделала шаг в сторону, и перед нами появился опиравшийся на трость пожилой мужчина с полностью седой головой.

— Дядя, — выдохнул мистер Уотсон.

— Здравствуй, Тимоти, — с улыбкой ответил тот, а затем окинул мистера Уотсона цепким взглядом ярких синих глаз, — я хотел сказать, как ты вырос, но, наверное, это прозвучит глупо.

— Дядя, — казалось, отец Бенджамина готов расплакаться. Он сделал шаг к старику и крепко его обнял.

Сейчас, когда я смотрела на воссоединение семьи, понимала, что продажа фабрики того стоила. Если бы я знала, как это важно для мистера Уотсона, то не стала бы бороться за неё. И Бенджамин, наверное, тоже. Только мисис Лумис поджала губы и отошла в сторону, показывая, что наши отношения её не касаются.

— Прости меня, Тим, — попросил Оливер Уотсон, — я пропустил, как ты вырос, не был на твоей свадьбе и не поздравил с рождением сына. — В его голосе слышалось сожаление. — Понимаю, мне нет оправдания. Но ты должен знать: когда обида утихла, я хотел вернуться к вам, но не смог. А потом было уже слишком стыдно. Я боялся, что вы не захотите меня видеть, решив, что я бросил семью, — признался он, — если бы я знал, что ты все эти годы меня ждал, то приехал бы первым же поездом. Прости старика, если сможешь!

— Ничего, дядя! Всё в порядке! — заверил мистер Уотсон, — главное, что теперь ты здесь! Кстати, познакомься. — Мистер Уотсон подошёл к нам. — Это мой сын Бенджамин и его невеста Эстер.

Я вздрогнула, услышав слово «невеста», но поправлять не стала, чтобы не портить момент.

— Здравствуйте, дедушка. — Бенджамин улыбнулся. — Я очень рад познакомиться вами.

— А уж я как рад, — проговорил Оливер Уотсон и обнял Бенджамина.

Затем очередь дошла до меня. Когда с приветствиями было покончено, дядя Оливер обратил внимание на наш стенд.

— Вижу, фабрика не изменяет себе, — сказал он. Судя теплоте его взгляда и мягкой интонации, Оливер Уотсон давно отпустил прошлое и больше не держал зла на своего отца.

— Вам не нравится? — с тревогой спросил Бенджамин.

— Нет-нет! Напротив, это прекрасная работа! — заверил дядя Оливер, затем осторожно взял в руки чашку и осмотрел её опытным взглядом, — да, действительно, безупречно. И рисунок прекрасный, — похвалил он и добавил, — я просил Люсиль оставить фабрику в покое и забыть про месть, но такой уж у неё характер.

— Что сделано, то сделано, — коротко бросила она.

Я подумала, что настал удачный момент для разговора о сносе фабрики. Судя по всему, дядя Оливер этого не хотел, почему бы не попробовать переубедить Люсиль? Только нужно действовать осторожно.

Я сделала шаг к ней и улыбнулась.

— Люсиль, могу я с вами поговорить? — спросила я.

Она повернулась ко мне и замерла. Мистер Уотсон, Бенджамин и дядя Оливер тоже умолкли. Я проследила за их взглядами и увидела пожилого мужчину, переминавшегося с ноги на ногу у нашего стенда. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, кто он такой — внешность говорила лучше слов. Перед нами стоял Эрнест Уотсон, тот самый младший сын, который когда-то отнял фабрику фарфора у своего брата.

В воздухе повисло напряжение. Это была первая встреча братьев за несколько десятилетий, и никто не знал, что сейчас произойдёт. Возможно, они проигнорируют друг друга или набросятся с обвинениями. Я переводила взгляд с дяди Оливера на Эрнеста Уотсона и обратно, пытаясь прочитать эмоции на их лицах. Братья словно играли в молчанку, ждали, кто первым не выдержит и заговорит. Я понимала, что это не моё дело, но тишина становилась невыносимой. Мне хотелось её прервать. Стоявший рядом со мной Бенджамин явно нервничал. Он то и дело бросал взгляды на своего отца, ожидая от того разрешения вмешаться в ситуацию. Но мистера Уотсона словно парализовало. А Люсиль помрачнела: сейчас она напоминала хищника, который в любой момент готов броситься в бой.