Чтение онлайн

Решаю умолчать, что вообще-то именно этого мне сейчас и хочется.

– Я не против перекусить, – соглашаюсь я, позволяя Бель увлечь меня в гостиную.

Иногда я все еще перечитываю то письмо. Я знаю, мне следует или заархивировать его, или уже удалить с концами, как я делаю буквально со всем, что осмеливается появиться в моем почтовом ящике, но это я никак не могу выбросить из головы.

Уважаемая Изабель Майер,

Мы получили ваше заявление на поступление в Массачусетский технологический институт.

Офигеть. Святые шестеренки. Матерь божья.

Я сделала это. Я подала документы в вуз – в МТИ.

Это далось мне нелегко; кстати, никому не советую затягивать с поступлением так, как это сделала я. Мисс Восс была счастлива, что я наконец-то решилась, а у моего школьного консультанта, похоже, гора с плеч свалилась, оттого что я не собираюсь единолично обрушивать школьный индекс поступающих в вузы, однако Мак… Он был не слишком доволен подачей документов только на зимних каникулах.

Тем не менее я сделала это.

Едва Тео поговорил со мной, как эссе просто вылетело из меня само собой. «Расскажите о чем-то, что изменило ваше мировоззрение». Да легко. Я написала о робототехнике. О региональных соревнованиях и о Данте. О том, что я всегда чувствовала, что машиностроение – это для мальчиков, или, по крайней мере, для тех, кто любит математику, или буквально для всех, кроме меня, пока не поняла, что эти условности существуют только тогда, когда мы их придерживаемся. Потому что, возможно, я права, и в мире существует множество стереотипов и ограничений, которые мешают нашим увлечениям, но прав и Тео: смириться с ними так же глупо, как и позволить управлять своей жизнью. Ведь это моя жизнь, правда? Робототехника помогла мне понять, что я могу найти свое место в ней, или, что еще лучше, – создать его сама. Конечно, я использовала более красивые слова, но в общих чертах суть такова.

Несмотря на откладывание в самый долгий ящик, над своим заявлением я постаралась даже больше, чем ожидала. Даже Джейми впечатлилась.

– Я была полностью уверена, что ты так и не подашь никуда документы, – высказалась она, что, честно говоря, было вполне справедливо. – Без обид.

– А я-то думала, что безнравственный вечер, полный драм и углеводов, сделает тебя более очаровательной, чем обычно, – заметила я тогда, махнув рукой в сторону мыльной оперы, которую мы смотрели на нетфликсе.

– Что? Я же сказала, не обижайся, – напомнила она, прежде чем украсть из моей миски еще одну ложку мороженого.

И теперь, после каникул, когда снова начались занятия в школе, все закрутилось по новой. Нам нужно готовиться к выпускным экзаменам, тестам на подготовительных курсах и национальным соревнованиям одновременно. Несмотря на то, что до них, кажется, еще целая вечность, время летит практически незаметно. Я в такой запаре, что, когда Джейми и Лора появляются передо мной с кексами, приходится переспросить, по какому это поводу.

– Шутишь? – уточняет Джейми, и тут я внезапно осознаю, что в руках она держит воздушный шарик.

– Подожди, у тебя что, день рождения? – вклинивается Тео, который в этот момент случайно проходит с Дэшем мимо нас, и я вспоминаю, что сегодня мне исполняется восемнадцать. Словно персонаж какого-то ситкома, он преувеличенно резко замирает на месте. – Почему ты ничего не сказала?

Джейми бросает на меня взгляд, который говорит, что она обязательно напишет мне по этому поводу позже.

– Это не такое уж и важное событие, – слабо возражаю я, однако Тео с отвращением качает головой.

– Ты хуже всех, Бельканто. Придется нам что-то с этим сделать, – говорит он, и Дэш с энтузиазмом кивает в знак согласия.

– Я закажу доставку самосов в отдел робототехники, – заявляет он. – Устроим вечеринку, пока облегчаем конструкцию Седьмого. (На данный момент нам всем уже лень называть Седьмой Круг его полным именем.)

– Ты просто хочешь самосов! – в один голос отвечаем мы с Тео, а потом обмениваемся взглядами.

В последнее время мы с ним часто видимся. Мы собираем бота вместе, и к тому же он случайно перезнакомился со всей моей семьей, за исключением папы. Я уж думала, что теперь Тео больше никогда не захочет со мной разговаривать (по понятным причинам), но даже когда мама заставила нас всех помолиться перед ужином (что было весьма неловко), он безо всяких комментариев осенил себя крестным знамением.

– Я думала, ты еврей? – прошептала я после молитвы, и Тео бросил на меня удивленный взгляд.

– Я же сказал, что моя бабушка мексиканка, – прошептал он. – Думаешь, на свете еще существуют бабушки-мексиканки, которые не являются агрессивными католичками?

К нему потеплел даже Люк – совсем чуть-чуть. Когда я сказала, что Тео поступил в Массачусетский технологический, Гейб и мама были совершенно покорены – в качестве «награды» мама даже положила Тео дополнительную порцию еды, хотя, судя по тому, каким сытым он выглядел к этому моменту, это было скорее наказанием. Однако с Люком все их разговоры свелись к одной теме – автомобили.

– Вау! – воскликнул Тео, когда мы спустились в гараж. Люк настоял на том, чтобы именно он отвез меня обратно на школьную парковку, хотя я сама с удовольствием бы заставила Тео еще раз переслушать песню «Shake It Off» (кажется, на второй раз он уже подпевал). – Классные диски.

– Изготовлены на заказ, – незамедлительно отозвался Люк.

– А еще мне нравятся твои зеркала, – заметил Тео, после чего брат пустился в долгий и восторженный монолог о том, как трудно было их раздобыть и как он впечатлен тем, что Тео увидел хромированные вставки.

В тот момент я даже прикусила язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь банальное, вроде «Тео очень хорошо подмечает детали», несмотря на то, что это действительно так.

В общем, с того ужина я вижу Тео почти каждый день. Однако, как постоянно напоминаю Джейми, мы с ним просто друзья.

По крайней мере, я так думаю.

– Бель, – говорит мне Тео, отводя в сторону, когда мы разбредаемся по классу. В моих руках все еще такое количество кексов, какое мне никогда не съесть, однако на время я забываю о них. – Просто хочу сказать, что мы обязательно должны что-нибудь организовать. То есть я. Я должен. – Он говорит таким тихим и серьезным голосом, что мне приходится сдержать улыбку.