Чтение онлайн

— Я серьезно, почему ты не хочешь попробовать?

— Потому что! — выпаливаю слишкм быстро, слишком на эмоциях. — Сказала же, нам потом обоим будет больно, и ни к чему это не приведет. В конце концов, мне придется съехать, чтобы не пересекаться больше, а я не хочу терять эту квартиру.

— Я сам скоро съеду, у меня однушка на Касьянова.

Он отступит когда-нибудь? Клянусь, было бы легче, если бы Кирилл уже наигрался.

— Ты серьезно не понимаешь или прикидываешься?

— Это ты слишком много думаешь, а лучше бы забила на все и приняла то, что есть.

— А что есть?

— Я тебе нравлюсь, иначе бы не позволила себя поцеловать, иначе бы давно уже отшила.

Приоткрываю рот, чтобы ответить, но Кирилл в этот самый момент вновь склоняется и целует.

Нежно, без напора, без языка, только губами.

И почему я так плавлюсь, растекаюсь, как кисель? Господи, где моя выдержка? Куда она девается, когда рядом этот парень? Это восемнадцатилетний пацан. Вчерашний школьник.

Я же старше. Именно я должна думать наперед, потому что Кирилл — сгусток гормонов. У него все на порыве, а завтра подождет, никуда не денется. Но по телу очередной табун из предательских мурашек ползет по позвоночнику и сковывает затылок.

Кирилл прав. Тысячу раз прав. Если бы захотела, отшила еще в самый первый раз, когда поцеловал. Не стала бы кататься с ним на мотоцикле. Прекратила на корню любые попытки флирта.

Но как бы я себя не уговаривала, какие бы аргументы не приводила, мне хочется. Его хочется и всего того, что он может предложить, пусть и в бездну с головой.

Поэтому я вновь принимаю поцелуй, вновь отвечаю, вновь обвиваю его шею руками.

Откидывает мои волосы и целует открывшуюся шею.

— Пойдем завтра на свидание?

— Завтра не могу, у меня срок сдачи перевода горит.

— Тогда через два дня? Как раз сдам ЕГЭ по русскому — И как отказать, когда он касается языком чувствительного места за ухом. У меня даже пальцы на ногах подгибаются. Как отыскал вообще?

— Я подумаю.

— Можно я зайду к тебе завтра вечером?

— А как же подготовка к экзамену? — зарываюсь руками в мягкие волосы. Клянусь, они у него, как шелк. Даже у девчонок не бывает таких мягких волос.

— Ты будешь моральной поддержкой, про свой расскажешь — мурлычет, как кот, добравшийся, наконец, до сметаны. Низко, гортанно.

— Только если не будешь меня отвлекать.

— Постараюсь мирно сидеть в углу.

Едва заметно киваю, на слова сил не остается, тело, точно из ваты. Мне безумно нравится целоваться с ним. Артем всегда только брал. Резко, грубо, сминая, кусая. С Кириллом все иначе. То чувственно, то нежно, едва касаясь языками, то глубоко.

— Тогда до завтра — отлипает первым, чмокает в кончик носа, поправляет мою куртку, съехавшую с плеча и довольный скрывается за дверью, ведущую на пожарную лестницу.

Как слышу вместе с удаляющимися шагами "Да, мам", "Иду, уже. Ничего не случилось" заставляю себя оторваться, наконец, от стены и непослушными пальцами открыть замок в квартиру.

Всю ночь мы переписываемся ни о чем, и я отрубаюсь только под утро. А на следующий день пребываю, точно в прострации. Занимаюсь подготовкой к экзаменам, в перерывах возвращаюсь к переводу статьи, срок сдачи которой уже завтра, еще и успеваю сгонять в универ на консультацию перед экзаменом.

В районе шести ко мне заявляется Кирилл с фирменной упаковкой пирожных из кондитерской "Монпасье", где делают самые вкусные эклеры, и двумя стаканчиками кофе.

— Привет — губы расплываются в хитрой улыбке. Завораживающей улыбке. С клыками чуть длиннее, чем остальной ровный ряд зубов.

Клянусь, я уже готова его расцеловать.

Кирилл в растянутой футболке с огромной горловиной, отчего даже ключицы видны, и узких черных джинсах. На талии перевязанный рукавами болтается пестрый вязаный кардиган на пуговицах. Он с порога, передавая мне коробки, стягивает ботинки, и идет следом в комнату, где я приземляю на журнальный столик коробку с пирожными, а он стаканчики с кофе на картонной подставке.

У меня руки подрагивают. И я, как девчонка в шестнадцать, что первый раз привела к себе парня в комнату. Вот такие уже забытые ощущения.

Кирилл

Ульяна что-то рассказывает, пока поедает эклер, а я никак не могу врубиться в суть, потому что, как загипнотизированный, пялюсь на крошку шоколада, застывшую на ее верхней губе.

Во всех возможных интерепретациях представляю, как слизываю ее.

— Эй, ты меня слышишь вообще?

— А? — не сразу соображаю, что она уже щелкает у меня перед носом пальцами. — Да, конечно.

— Я спрашиваю, почему сам не ешь?

Тру глаза, прогоняя морок. Клянусь, вся эта игра в кошки-мышки меня доканает.

— Просто не люблю сладкое.

Уля щурится и склоняет голову на бок, зависая с эклером в руке.

— А зачем тогда купил?

— Ну, тебе же нравится. Я, однажды, видел, как ты шла домой с упаковкой из этой кондитерской.

— Ммм — удивленно мычит в ответ и отправляет оставшийся кусок к себе в рот. Слизывает злосчастную крошку.

Вот что, черт возьми, со мной не так? Почему я просто не могу провести с ней время, не перебирая в воспаленном мозгу сотни вариантов, как завалю ее сейчас на этот самый диван.

— Слушай — обсасывает испачкавшийся в креме палец. Буквально, на секунду мелькает язык, и я мысленно радуюсь, что на мне сейчас джинсы из плотной ткани, прикрывающие стояк, а не спортивные штаны. Она бы точно меня вышвырнула. И какого хрена она делает так? Специально или даже не осознавая? — Когда я говорила, что мне нужно заниматься, я не искала причину. Мне и, правда, нужно.

— Да, я понял — оправдываюсь, ерзая в кресле. — Когда отвечал, что не буду отвлекать, я не блефовал.

Ставит на журнальный столик пустой стакан из-под кофе.

— И что ты будешь делать все это время?

Пожимаю плечами, закидывая одну ногу на другую, касаясь колена лодыжкой.

— Сидеть в этом охренительно удобном кресле и смотреть на тебя.

— И ты считаешь, что так не будешь меня отвлекать?

— Просто не обращай внимание.

— В чем тогда прикол?

— Ни в чем. Хочу провести с тобой время.