Чтение онлайн

— И к-крестик не п-помог, — с заиканием, абсолютно растерянно пробормотала я, вжимая голову в плечи. Вид этой мёртвой куклы пугал до прыгающих перед глазами точек. Меня знобило. Но хотя бы пришло осознание, что это впрямь произошло.

Мой муж — зомби.

— Золото — это грязь, Барону оно только в радость, — услужливо отозвался Матвей, встав напротив своего творения и скептично оглядывая его отрешённо-бестолковую морду. — Вот серебряный и освящённый мог бы доставить проблем. А ещё больше — если бы твой Вадик был верующим и крещённым. А так… в целом, вышло неплохо, вон какой жирный жучок, — он демонстративно махнул рукой, показывая мне чёрного паука на тыльной стороне правой ладони.

Долбанный же придурок. Смешно ему?!

— Неплохо?! Неплохо? — взвизгнула я, вскочив с кресла. Меня буквально подбрасывало от шока, но ещё больше — от того, во что этот шизик превратил Вадьку. — Да ты посмотри на него! Кто вообще поверит, что он живой?! Эй, алё, — я бросилась к несчастному телу и пощёлкала пальцами перед его носом, на что зомби не реагировал никак. — У нас проблемы, вообще-то!

— И нечего так орать, — поморщился Матвей и шагнул к изголовью кровати, чтобы собрать с него свечи. — Ты хотела, чтобы все считали твоего мужа живым, пока не помрёт его папаша? Получай. Он будет ходить, кивать, даже за ручку тебя подержит, если надо. Только держи его подальше от соли, если не хочешь, чтобы он начал разлагаться на ходу. И обязательно кормить, иначе с голодухи на тебя же и кинется.

— Да у него глаза пустые! Бестолковые! И если это чучело будет всё время молчать — неужели никто вопросов не задаст, как думаешь?!

Матвей тяжко вздохнул, перехватив мой панический взгляд. С явным неудовольствием на лице он отложил свечи на тумбу и скептично посмотрел на Вадима. Тот продолжал сидеть истуканом, но на громкий щелчок пальцев своего бокора отреагировал, слегка повернув голову.

— Вадим, пройдись. И покрутись, давай, покажем товар лицом.

Зомби тяжело поднялся, и я спешно отпрянула, чтобы не оказаться на его пути. Шагал он неуклюже, но в целом — Вадька таким и был, неповоротливым медведем. Со спины выглядело вполне терпимо. Смешно подняв руки вверх, он покрутился, и Матвей ему одобрительно кивнул. На эту молчаливую похвалу хозяина зомби расплылся в широкой, напрочь бестолковой улыбке, напоминая тупого щенка. Изо рта у него тут же закапала слюна.

— Издержки, — пожал плечами Матвей, на что я без сил опустила голову и сжала пальцами переносицу, пытаясь проснуться из кошмара.

— Сам посмотри. Ну кого мы обманем? Его партнеры по бизнесу, секретарша, прислуга… я уж не говорю про отца. Все сразу увидят, что что-то не так.

Рухнув обратно в кресло, я страдальчески взглянула на Вадьку ещё раз. Тот вернулся на кровать, сел и вдруг сгрёб плохо гнущейся ладонью одну из разложенных поверх покрывала костей, которые Матвей использовал для ритуала. И потянул в текущий слюнями рот.

— Э-э, а ну-ка, фу! Фу, я сказал! — выдернув из руки зомби свои магические приблуды, Матвей погрозил ему пальцем. — Нельзя, ясно? Покормим мы тебя, но чуть-чуть попозже. Надо ему стейк с кровью что ли заказать, пока сойдёт…

Я мрачно молчала, наблюдая за этим «воспитанием». Несведущему человеку могло бы показаться, что Вадька просто поехал головой, мозгами впав в глубокое, подгузнико-погремушечное детство. И теперь надо вытирать ему слюни и следить, чтобы не тянул в рот всякую дрянь.

А у него миллионные контракты, ужины с поставщиками и судейство конкурса лучших шеф-поваров на носу… Мы в дерьме. Полном и беспросветном.

Явно уловив мой упаднический дух, Матвей подошёл ближе и как-то неловко похлопал по плечу — показалось издевательски. Но в голосе издёвки не было, когда он почти извиняющимся тоном заметил:

— Слушай, я же предупреждал. Твои проблемы, что ты мне не поверила сразу. Но всё ведь решаемо. Давай скажем, что у него гнойная ангина — вот прям такая, что ни из дома выйти, ни разговаривать. Температура под сорок. Пару недель на этом вполне можно выехать, заодно и лезть к нему в комнату особо никто не станет, заразиться не захотят.

— А потом?

— А потом, если уже край надо будет куда-то выйти — принарядим, подкрасим для румянца, цветные линзы в глаза вставим. Немного надрессируем его к тому времени, будет более реалистично руками махать. Скажем, что по итогу болезни ему удалили гланды, это оправдает молчание. Распоряжения от его имени сама будешь писать, ну или можно заморочиться, из старых голосовых сообщений вычленить голос и смонтировать новые записи. Выход есть всегда, тем более на кону не медалька за участие в забеге, а целый «Райстар».

Я крепко задумалась. В целом — прозвучало адекватно. Главное утром довезти его до дома — загородного трёхэтажного коттеджа в престижном микрорайоне «Маленькая Италия», где мы планировали жить вместе после свадьбы, и где я уже всё обставила под себя. А там можно будет запереть его и договориться с какой-нибудь фермой о ежедневной поставке живых кур.

В одном Матвей прав точно: за такой приз стоило поднапрячься.

— Ты едешь утром с нами, — строго обозначила я, не без неприязни скинув с плеча его холодную ладонь. — Я одна с этим возиться не собираюсь. Ты заварил кашу, ты и будешь помогать. Тем более он слушает только твои приказы.

— Так не пойдёт, — нахмурившись, он отодвинулся от меня и деловито сложил руки на груди. — Я собирался просто навещать его раз в день перед полночью, чтобы напитать силой. И всё, уже это стоит пятнадцать тысяч ежедневно. Мне и так будет несладко в следующие недели. Точнее, несолёно.

— Плачу тридцать, и ты будешь жить в его доме. И помогать.

Он возмущённо запыхтел. Я видела горящий в болотной радужке протест, и саму слегка передёргивало от мысли жить с ним рядом в ближайшее время. Теперь, когда я знала, что Матвей не псих, а настоящий маг вуду, он пугал ещё больше. Кто его знает, на что он способен? Вот только с Вадькой в его нынешнем виде одна я не управлюсь точно. Слишком много людей нужно обмануть и заверить в живости наследника ресторанной империи.

— Ладно. Может, так даже будет проще нам обоим. И не забывай, что помимо тридцати тысяч в день с тебя — одно желание.

Почему-то по его интонации показалось, что желание для него имело куда больший вес, чем деньги. Я с подозрением прищурилась: это требование виделось маленькой дуростью, когда давала согласие, но теперь… Теперь я понятия не имела, во что мне встанет поднятие зомби-муженька.

И всё же спасибо суровому воспитанию женской гимназии: держать лицо там учили лучше, чем математике.

— Я помню. Давай уже закажем Ва… этому существу стейк.

Бессонная ночь давала о себе знать: долго пришлось замазывать круги под глазами, а если вернее — рисовать мордашку с нуля. К рассвету я привела себя в терпимый вид, переоделась в припасенные на утро джинсы, свадебные туфли-лодочки и шифоновую блузу с кардиганом, собрала в высокий хвост волосы. Так что, выглядывая из номера для новобрачных, ничем не могла выдать правды о событиях ночи.