Чтение онлайн

Кутяков с Чапаевым работает давно. У Чапая есть определенный план — везде и всюду ставить своих — на командные и даже на штабные должности. Возле него находится всегда несколько человек из «свиты», которые моментально и беспрекословно выполняют все его приказания. Он с собою привез таких ребят несколько десятков человек. Вот почему у него все создается и разрешается так быстро и точно — ему есть на кого положиться, есть кому поручить.

Кутякову, совсем еще молодому человеку, годов 22-24, он поручил бригаду.

Приехав в Сорочинскую, распорядились, чтобы созвали командный состав в кинематограф «Олимп». Когда армейцы узнали, что приехал Чапай, повалили в кинематограф и за полнили его до предела: всего присутствовало человек тысячу. Митинг прошел великолепно, все остались очень довольны. А когда окончился митинг, на сцене появилась гармошка, загремел-зарыдал «комаринский», и Чапай уже отделывал на все корки. Он пляшет браво и красиво. Армейцы хлопали ему без конца; скоро появились другие плясуны — и тут пошла плясать губерния. Поднялось такое восторженное веселье, что и не описать. Армейцы были рады и счастливы тем, что вот, мол, дивизионный начальник и тот, посмотри-ка, пляшет «русского». Это обстоятельство служило цементом, который еще ближе, еще крепче спаивал командиров с красноармейскою массой. Одно время, с самого начала, мне было неловко, что Чапай выступил в качестве плясуна, а потом я увидел и понял, что в данных условиях и в данной среде это прекрасно и весьма, весьма полезно. Полки, все время находившиеся в боях и передвижениях, не знающие совершенно долгих стоянок, они теперь отдыхали и радовались, а с ними веселились и командиры. Дальше, за пляской, открылся кинематографический сеанс. Я слышал разговоры армейцев — они в восторге от митинга и вообще от всего вечера; у них получилось самое лучшее впечатление от этой неподдельной, очевидной дружбы с ними их, даже высших командиров. Наутро мы вернулись в Бузулук.

Вступив в командование Южной группой нового большого состава, М.В. Фрунзе в приказе № 021 от 10 апреля 1919 года поставил войскам следующую задачу: «Удерживая натиск противника с фронта, образовать ударную группу в районе Бузулука под начальство командующего 1-й армией, с тем чтобы, перейдя этой группой в решительное наступление, ударом в левый фланг противника, отбросить его к северу».

Для выполнения этой задачи 5-й армии приказывалось, «приведя войска в порядок с применением решительных мер, во что бы то ни стало положить предел дальнейшему продвижению противника в направлении на Бугуруслан. А так же вдоль Бугульминской железной дороги, прикрыв, таким образом, тракт Бузулук-Бугуруслан-Бугульма».

Ударная группа создавалась из Туркестанской армии без одного полка 31 дивизии, находившегося на обороне Оренбурга вместе с местными рабочими полками, и без бригады 24 дивизии I армии.

В сам состав ударной группы намечалось включить две трети всей имевшейся пехоты и артиллерии. Да еще всю армейскую конницу Южной группы войск. Район сосредоточения ударной группы прикрывался с востока 20-й стрелковой дивизией I армии, с севера — 73 бригадой 25 стрелковой дивизии, куда ей приказывалось прибыть не позже 18 апреля. В приказе требовалось от всех «проникнуться сознанием крайней необходимости положить предел дальнейшему развитию успеха противника, дабы при содействии ожидаемых из областей подкреплений перейти к контрудару и нанести врагу решительное поражение».

Рассчитывая на содействие ожидавшихся из областей подкреплений, Фрунзе, вопреки намерениям командующего фронтом, главкома и тем более Троцкого, не ставил начало наступления в зависимость от их прибытия. Никак нельзя было упускать время.

Сосредоточение ударной группы требовало значительной перегруппировки войск в сжатые сроки. Перебрасывалось 18 полков пехоты и конницы по железным дорогам и походным порядком. Все это составляло от трехсот до пятисот, а то и более километров. В том числе и 75-я Александрово-Гайская бригада из Уральска через Сызрань. Надо учитывать, что в условиях ограниченных возможностей железнодорожного транспорта того времени эта задача была не из легких. Её выполнение Михаил Васильевич Фрунзе взял под свой личный контроль. С огромными трудностями было связано всестороннее обеспечение войск. «Доводим до вашего сведения, — докладывали Фрунзе из политотдела Реввоенсовета Южной группы, — что, согласно сообщению завполитотделом 25 стрелковой дивизии от 22 сего месяца, вновь прибывшие в Бузулук на пополнение полков части присылаются тылом разутыми и раздетыми».

Ведя огромную работу по перегруппировке войск, формирование новых частей, всестороннему их обеспечению и в первую очередь вооружением, М.В. Фрунзе продолжал уточнять свой план в соответствии со складывавшейся обстановкой. Приходилось учитывать, что 24 дивизия I армии, достигшая 10 апреля Стерлитамакского тракта, только 13 апреля начала движение на Шарлык, до которого было не менее трех суточных переходов. А ослабленная 20 дивизия этой же армии под давлением противника отходила от Мелеуза ближе к Оренбургу. Поэтому было принято решение не производить большой и длительной перегруппировки 24 дивизии в район Бузулука и не разрывать ее побригадно. А сосредоточить в районе Шарлык, образовав там дополнительно ударную группу.

На первую армию возлагалась задача нанесения одновременного удара с бузулукской группой в северо-западном направлении во фланг и тыл Бугурусланской группировки противника и удержание Оренбурга. В связи с изменившимися задачами I армии командование бузулукской ударной группой возлагалось на командарма Туркестанской. К тому же командующий I армией считал приказ Фрунзе о нанесении контрудара запоздалым и неосуществимым. I армия, по его докладу, поражена упадочническим настроением и через неделю будет вынуждена совершать беспорядочное отступление. Такое настроение командарма послужило дополнительным поводом к его замене, хотя командарм Туркестанской также был пессимистичен и, по мнению командующего фронтом, не являлся подходящей кандидатурой.

Вновь назначенному командующему ударной группой Михаил Васильевич Фрунзе указывал, что войска, предназначенные в группу, сосредотачиваются севернее Бузулука. Прибывавшие в Бузулук эшелонами части Туркестанской армии, до приезда туда штарма 31-й дивизии, должны поступать в подчинение начдива 25 Чапаева для объединения действий.

Сосредоточение войск шло медленно, с большими трудностями. Опасаясь за оборону Бугуруслана, Фрунзе 14 апреля сообщал командарму 5, что направляет из Самары формировавшуюся гам 74 бригаду 25 дивизии в составе не менее 3,5 тысяч штыков, артиллерийского дивизиона и саперной роты. «Части эти, — предупреждал он, — не обстреляны, но по составу хорошим ядром полков являются: одного — Иваново-Вознесенский батальон, а другого — батальон интернационалистов; оба полка пополняются за счет мобилизации местных рабочих. Крайне важно, чтобы до их прибытия Бу- гуруслан нами удерживался. При помощи их и того, что сумеете набрать у себя, я думаю, можно нанести, по крайней мере, короткий, но сильный удар противнику, двигающемуся вдоль линии железной дороги. Этот удар будет поддержан ударом с юга на север от Бузулука частями 1 (73-й) бригады той же дивизии. К сожалению, мне не удалось до сих пор сосредоточить в Бузулуке более крупных сил».

Нанести удар не удалось. 16 апреля, до подхода частей, Бу- гуруслан пал. 17 апреля на помощь из Самары на станцию Толкай был направлен 223 полк 75 бригады.

По настоятельной просьбе командарма 5 командование фронта требовало от Фрунзе передать 25 дивизию в эту армию. Но, во-первых, резко ослаблялась сила ударной группы, так как части 31 дивизии Туркестанской армии, по мнению Михаила Васильевича, были «сравнительно плохо снабжены и подготовлены». Во-вторых, выхолащивало идею замысла операции — мощного удара во фланг и тыл главной группировке противника и его фронтального вытеснения. Однако под давлением командования дивизию без 73 бригады из ударной группы пришлось отдать. Передавая, Фрунзе потребовал использовать ее на правом фланге V-й армии, где она могла принять участие в предстоящем ударе.

Белые армии продолжали наступление, которое все отчетливее принимало характер «комбинированного» похода совместно с Деникиным и Юденичем. В директиве от 12 апреля начальник штаба Колчака писал: «Ударами наших армий противник на всем фронте разбит, деморализован и отступает. Уральские казаки продолжают борьбу... Ген. Деникин начал теснить красных в Донецком каменноугольном бассейне. Ген. Юденич теснит большевиков на псковском и нарвском направлениях. Верховный правитель и верховный главнокомандующий повелел действующим армиям уничтожить красных, оперирующих к востоку от рек Вятки и Волги, отрезав их от мостов через эти реки... Сибирской ар- мии преследовать красных, прижимая их к реке Вятке и отрезая от мостов через нее у Котельнича и Казани... Западной армии, продолжая преследование, отбросить красных от Волги на юг, в степи, и правым флангом быстро выдвигаться к переправам через Волгу, у Симбирска и Сызрани. Искать соединений с уральскими казаками. Оренбургской армии — овладеть районом Оренбург, Илецк, Актюбинск... Командующему речной флотилией иметь ввиду овладение устьем реки Камы. Волжский корпус и Сводный казачий корпус... сосредоточить в районе западнее Уфы в резерве верховного главнокомандующего... Сибирской и Западной армиям заранее организовать захват мостов через Волгу у Казани, Симбирска и Сызрани, дабы помешать красным их испортить...»

ИЗ ДОКЛАДА КОМАНДОВАНИЮ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА

19 мая 1919 года, 2 ч 25 мин.

Оставление противником Белебея и явное отсутствие серьезного сопротивления в районе нынешнего наступления наших войск выдвигают вопрос о необходимости немедленного проведения операции с целью овладения районом Уфы...

Проведение Уфимской операции мне представляется в следующем виде:

Для овладения районом Уфы назначается Туркестанская армия в составе 31, 25 дивизий, двух бригад 2-й дивизии, 3 кавалерийской дивизии и 24 дивизии, объединяемых командованием Туркестанской армии.