Мой неизвестный Чапаев
Шрифт:
19-го марта Лбищенск все-таки был взят. Фрунзе сообщал Каменеву: «В одном переходе от Лбищенска, где бой шел почти целый день и где он переходил в наступление, у нас в 1-й бригаде 25-й дивизии выведен из строя почти весь командный состав, и вообще потери значительные, но и противник)' досталось здорово. Указанную бригаду отвожу в тыл для отдыха и пополнения, а также для подготовки к будущим операциям».
На это С.С. Камнев ответил Фрунзе:» Работа вашей армии превзошла все ожидания — единственная светлая страница наших дней фронта. Меня бы очень устроило, если бы 1-я бригада расположилась в районе Кинель, но опасаюсь, что она самарская и как бы тут вновь не вернулись старые её слабости, привязанности к месту. Вот из-за этого приходится довольствоваться, если она расположится где-либо между Самарой и Саратовом, хотя если опасений в этом отношений у вас нет, то Кинель особенно желателен исключительно из-за обстановки на фронте».
Бригада была направлена в Кинель. В тяжелейших условиях весенней распутицы войска армии поставленную задачу выполнили достойно.
В обращении Фрунзе 19-го марта говорилось: «Войска IV армии овладели районами Лбищенской и Сломихинской, ближайшая поставленная им задача, таким образом, выполнена. Главные силы врага разбиты и рассеиваются на мелкие отряды.
Поздравляю все части геройской IV армии с победой. Отмечаю высокодоблестное поведение при тяжелой обстановке всего состава войск, начиная от рядовых и кончая командирами.
Особо должен отметить деятельность частей 1-й бригады 25-й дивизии, потерявших за время многодневных боёв значительную часть командного состава и тем не менее геройски бивших и гнавших врага вплоть до Лбищенска.
Именем рабоче-крестьянской Советской России приношу благодарность всему составу войск Уральской и Александрово-Гайской групп. Россия труда может быть гордой своими товарищами».
По итогам боевых действий 4-й армии в зимний период 1918-1919 годов видно: её частями были освобождены Уральск, Сломихинская, Лбищенск и большой район Уральской области. В проведенных боях контрреволюционное казачество понесло тяжелое поражение. Но и на этот раз ему удалось избежать полного разгрома. Теперь полки 4-й армии снимались с уральского участка фронта и направлялись на борьбу против войск адмирала Колчака. Для Уральского казачества это означало большую передышку...
Глава 13. Колчак
Весной 1919 года, усилив свои армии свежими пополнениями, обмундировав и вооружив их с помощью иностранных капиталистов, Колчак устремился к югу в Уфимском направлении. Его армии, захватив Уфу, Белебей, Бугульму, Бугуруслан, двигались к Волге. На всех вагонах, в которых перебрасывали колчаковцы свои войска, было написано яркими красками: «На Москву!»
Колчаковский генерал Белов писал: «Если иметь в виду полную разруху на железных дорогах в тылу у красных, дальнейшее их сопротивление возможно только как акт отчаяния».
Фрунзе предложил создать ударную группировку наших войск для контрнаступления во фланг и тыл колчаковских армий.
Наступление колчаковских войск началось 4 марта ударом Сибирской армии встык между 2 и 3 армиями. С захватом Оханска и Осы Сибирская армия стала развивать наступление на сарапульском направлении. В течение всего марта армии вели ожесточенные бои, сдерживая натиск противника, но уже первого апреля были сданы Воткинск и Сарапул.
За месяц боев 2-я армия потеряла до 10 000 человек. Большие потери несла и 3-я армия. В то время как Сибирская армия Колчака сумела продвинуться на 80-130 километров.
Западная армия Колчака нанесла удар в центре Восточного фронта по левому флангу 5-й армии и б марта смяла его. 10 марта колчаковцы захватили Бирск, 14 марта — Уфу. Притом в Уфе в руки белых попали большие запасы хлеба, фуража, суда речной флотилии.
Мост через Белую остался неповрежденным. Это позволило противнику воспользоваться железной дорогой и в тот же день захватить станцию Чишмы. Центр Восточного фронта оказался прорванным. Потеряв половину своего состава, 5-я армия отходила по двум расходящимся направлениям: вдоль железных дорог на Бугульму и на Белебей. Это еще больше расширило прорыв. В тылу советских войск вспыхнули контрреволюционные мятежи. Они охватили Самару, Сызрань, Сенгилеевск, Ставрополь и Меликесский уезд...
В ночь на 11 марта в Самаре взбунтовался и захватил склады с оружием 175-й полк.
ЦК РКП(б) и Советское правительство признали Восточный фронт главным фронтом Республики и решили провести срочные мероприятия по его укреплению.
За короткое время на Восточный фронт было отправлено около 55000 человек пополнения. А с других фронтов переброшены воинские части и соединения, вооружение и боеприпасы.
Для борьбы с колчаковскими соединениями на главном самаро-уфимском направлении Михаил Васильевич Фрунзе перебросил с оренбургского направления значительные силы, в том числе и 25-ю дивизию.
ИЗ ПРИКАЗА ВОЙСКАМ ЮЖНОЙ ГРУППЫ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА О НАЗНАЧЕНИИ ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА ЧАПАЕВА НАЧАЛЬНИКОМ 25-Й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ
№ 3, г. САМАРА 22 МАРТА 1919 г.
Параграф 1
Командира 1-й бригады бывшей Александрово-Гайской стрелковой дивизии т. Чапаева допускаю к исполнению должности начальника 25 дивизии.
Bp. командовавшему дивизией т. Луговенко обратиться к исполнению своих прямых обязанностей по должности начальника штаба 25-й стрелковой дивизии...
КОМАНДУЮЩИЙ ЮЖНОЙ ГРУППОЙ
И ЧЛЕН РЕВВОЕНСОВЕТА М.ФРУНЗЕ
ПОМОЩНИК КОМАНДУЮЩЕГО ГЕНЕРАЛЬНОГО
ШТАБА НОВИЦКИЙ
НАЧАЛЬНИК ШТАБА ЮЖНОЙ ГРУППЫ
ВОСТОЧНОГО ФРОНТА
ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ЛАЗАРЕВИЧ
До января 1919 года 25-я стрелковая дивизия входила в состав IV армии, являясь ее старейшей и наиболее боеспособной. Но в январе командование Восточного фронта подчинило ее командующему 1-й армией. И только став командующим Южной группой, Фрунзе воссоздал 25-ю дивизию. Оставшиеся без войск управления дивизии с 224 полком были также возвращены в IV армию.
В самом начале апреля несколько военных специалистов выехали в Москву, чтобы доложить во всех подробностях об обстановке на участках фронта. Они везли с собой карты, планы контрнаступления, сводки агентурных сведений о силах и моральном состоянии колчаковских армий. Но самая главная цель этой поездки заключалась в том, чтобы рассказать о переломе, который намечался в частях советских войск. Рассказать, как живые свидетели, о новых подготовках к борьбе...
Трамваи уже не ходили по Москве. Жители столицы, замотанные, завязанные чем только возможно, заиндевевшие, с хмурыми, обмороженными лицами, цепочками двигались среди сугробов. Они волочили за собой самодельные, грубо сколоченные салазки с дровами, щепой, мороженой картошкой. В магазинах с запыленными витринами было пусто. Вывески «Магазин Елисеева», «Братья Бландовы» уже ничего не означали. Теперь имели значение лишь новые вывески, небрежно намалеванные бледными красками: «Военная комендатура», «Призывной стол».
В Реввоенсовет Республики попали не сразу. Около часа добивались пропуска, бегая от окошечка к окошечку со своими командировочными удостоверениями. Из подвалов Реввоенсовета пахло перловой кашей, а на лестницах лежали дорогие ковры.
Начальник Полевого штаба, пожилой человек с усталым лицом, долго звонил по четырем аппаратам, стоявшим на столике перед ним, и наконец сказал:
— Председатель Реввоенсовета ждет вашу делегацию в своем кабинете в 16.00.
В назначенное время военные входили в кабинет и от волнения не могли ни на чем сосредоточить внимание. Мелькали мрамор и бронза, люстра с хрустальными подвесками. А за обширным столом сидел человек среднего роста, старающийся держаться величественно и прямо. Перед ним стоял чернильный прибор и статуя витязя в шишаке.