Мой неверный муж
Шрифт:
— Все не так, — выдавил сквозь вязкую жижу в горле. Это ярость клокотала. Держись, Адамович, держись. Она просто обиженная, злая, стервозная зараза!
— Марат, если что-то похоже на дерьмо, пахнет, как дерьмо, и лежит в туалете… Это точно дерьмо.
— Это ты мне? — угрожающе расправил плечи. Полина смотрела гордо и свысока, хотя меньше на голову! — Я слишком много позволял тебе… — щелкнул пряжкой ремня. Ждал. Полина тоже. Я резко выдернул его, взвесив в руке. Давид говорил, что воспитывал Лоту, когда выходила за рамки дозволенного. Может, и мне жену проучить нужно? Стоит, прямая и гордая, без страха, без злости, без гнева. Ледяная пустота во взгляде и презрительная улыбка на чувственных губах. Эта женщина выдержит. Эта женщина не простит. Эту женщину я ненавижу за непокорность! Эту женщину люблю до умопомрачения…
— Блядь! — прорычал и выбросил ремень. Не могу! К Полине бросился, за голову схватил, сжал в ладонях родное прекрасное лицо. — Ты можешь быть без своих яиц?! — кричал шепотом. — Попроси меня стать мягче, и я буду. Просто попроси!
— Единственное, о чем могу тебя попросить, — выдохнула прямо в губы. — Никогда больше не прикасайся ко мне!
— Да щаз! — поцеловал ее жадно. Полина отталкивала, но я держал крепко. — Тебе всегда было со мной хорошо, — шептал, впиваясь зубами в шею. Соскучился. Запах, вкус, голос — все мое! — Ты всегда текла для меня, Полюшка, — задирал платье. Брать силой не буду, но мне нужно убедиться, что хочет. По-прежнему сильно. — Как ты любила мой член. Как сосала охуенно! Не оттащить…
— Ненавижу!
— Мама?
Мы оба замерли, услышав голос Лианы. Мое сердце грозило выпрыгнуть прямо на пол. Господи, что же происходит с нами…
— Я здесь! — крикнула Полина. Я тут же отошел от нее и поправил всклокоченную одежду. — Папа уже уходит, — в голосе сплошная сталь. Я послушно отправился за дверь.
— Спокойной ночи, доченька…
Вышел в стылую ночь. Нашел пустую мокрую лавку, сел и закурил. Одна. Вторая. Третья. Пачка закончилась… Голову в ладони уронил и закрыл глаза. Зажмурил как в детстве. Пусть кошмар развеется. Я себя не узнаю. Я жену не узнаю. Я теряю ее. Я схожу с ума без нее…
Глава 25
Полина
Я дважды проверила, что заперла входную дверь, в глазок убедилась, что Марат ушел, и только тогда повела дочь в постель. Я его не узнавала. Я его боялась. Боль обиды и желание унизить в ответ, ткнуть под нос, что выбрал пустое, неинтересное. Поддельные чувства вместо настоящего и проверенного — все это толкало на колкости и гадости. На ум без труда приходили точные сравнения и едкие замечания, и напрочь отключался инстинкт самосохранения. Загитов уже несколько раз чуть не взял меня силой. Он сломал об колено мою душу, следующим будет тело. Так нельзя. Мы должны общаться исключительно в правовом поле. Через два дня у меня встреча с адвокатом. Я воспользовалась советом Ангелины: Дмитрий Небесный, в прошлом — заместитель генерального прокурора. Там тоже связи, деньги, власть. Они с Маратом из одной лиги. Надеюсь, он поможет мне.
— Мам, — тихо позвала Лиана, — о чем вы с папой говорили?
— О вас… — солгала. Между мной и ее отцом столько пошлой грязи… Девятилетней девочке это не нужно.
— Мы вернемся домой? — и во взгляде столько надежды. Их мир тоже изменился. Детям страшно. Ведь так хорошо было вместе, вчетвером. Под защитой обоих родителей. Но так уже не будет. У Марата скоро появится третий ребенок. И его мать. Какой бы она ни была, а зацепила. Столько времени держала на крючке, забеременеть умудрилась. Загитов мог врать себе, но его поступки и их последствия говорили об обратном.
— Ложись спать, малышка, — поцеловала и поправила одеяло. Сама отправилась на кухню, хотела взять на привычном месте таблетку легкого снотворного — последние недели сон совсем ушел от меня, мысли съедали и днем, и ночью. Увы, но привычных мест здесь пока нет…
Ты текла для меня…
Сосала мой член…
Не оттащить…
Марат умудрился и здесь насолить, отравить гадостью. Да, я сосала его член после промежности другой женщины! Принимала с восторгом! Целовала там же, где были губы давалки, как назвал ее Марат. И он позволял! Наслаждался! Вероятно, испытывал тайное наслаждение, унижая меня духом другой!
Спазм скрутил неожиданно, едва успела к раковине. Меня нещадно рвало, желчью и слезами. Увы, но вода в женском организме слишком часто выходила с плачем. Доля, видно, у нас такая.
Села на пол, к стене прижалась, ноги подтянула и обняла колени. Меня снова лихорадило. Когда это кончится? Когда смогу забыть мужа и отпустить эту боль?
— Мама, тебе плохо? — опять Лиана. Да что такое!
— Просто устала, — незаметно вытирала слезы и прятала дрожавшие руки. — Ну почему ты не спишь? Завтра в школу.
— Папа обидел тебя? — она стояла на своем. Когда успела стать такой взрослой и догадливой?
— Иди сюда, — посадила рядом. — Прости меня, доча, но как раньше уже никогда не будет. Я не смогу как раньше, — погладила по волосам и прижала к себе. Она снова плакала. Я едва сумела подняться с этой обезьянкой на руках. Хотела уложить и пойти на диван, но она попросила лечь рядом. Хотя уже несколько дней спала сама, как взрослая. Рядом с дочерью мне удалось заснуть. А проснулась в коконе из любящих рук. Ильдар тоже пришел и лег с другой стороны. С такой поддержкой ничего не страшно! Я просто обязана выиграть!
Я не ходила в спортзал, наверное, с самого отъезда с отцом на лечение. То одно, то другое, потом вообще не до тренировок стало. С фигурой у меня порядок, здоровый образ жизни и правильное питание — моя вторая сущность, а вот силу и сноровку потеряла. Пора восстанавливать. Мне слишком часто в последнее время приходилось сталкиваться с мужской агрессией.
— Артем, привет, — переоделась, размялась и зашла в зал единоборств. Осмотрелась, слегка ошалев от перестановок: в сердце зала теперь красовался ринг: мужчины в основном боксировали, но кто-то на татами упражнялся в тхэквондо и каратэ. — Слушай, а у нас теперь боксеры занимаются?
— Долго тебя не было, Полина, — покачал головой Артем. — У нас новый тренер по боксу, мастер спорта, чемпион Европы и Мира. У него много своих клиентов, вот расширяемся под него…
Я постучала его по плечу. Да, мужчины чаще шли боксировать, нежели в рукопашную, особенно где преобладали броски. Мужикам все бы кулаками помахать.
— Полина? — услышала неожиданно сбоку. Паша Реутов, без футболки и с взмокшими на висках волосами, как раз снимал боксерские перчатки. Он взял бутылку с водой и двинулся в нашу сторону. — Одними дорогами ходим, — улыбнулся он.
— Еще чуть-чуть, и я решу, что неслучайно, — пошутила я. Когда-то это было именно так, а сейчас нам обоим это не нужно.
— Ты все еще занимаешься? — осмотрел мое кимоно. Когда-то именно это его удивило во мне. Не настолько, чтобы ответить взаимностью, но заинтересовался, что хрупкая девочка выбрала боевой вид тренировок.
— Женщине необходимо уметь дать в морду, — мрачно ответила и пошла отрабатывать броски. За полгода я немного потеряла форму, но во мне было столько ярости, что Артем запросил пощады. Конечно, он не работал со мной в полную силу — сто килограмм мышечной массы против моих пятидесяти пяти вместе с туфлями!