Чтение онлайн

Множество вопросов, задать которые вслух я не решилась, кружили в моей голове. Он все знает? Нас раскрыли? Сопротивление подавлено? Где Томас Шервуд? Куда подевался Сурин? Как давно сэйр Варнадо знал о моей причастности? Следил ли он за мной? Было ли все предыдущее лишь игрой? И что будет дальше? Со мной? С остальными?

Все эти важные, тревожащие меня вопросы, пронеслись в голове за какую-то долю секунды, пока я продолжала неподвижно сидеть и не моргая смотреть на собственного начальника, одно присутствие которого в главном штабе Сопротивления казалось чем-то нереальным. Похожим на страшный сон.

Сэйр Тобиас Варнадо действительно выглядел слишком чуждо в этой аскетичной и уютной атмосфере кабинета лидера Сопротивления. В отличие от Томаса Шервуда, предпочитающего мягкие свитера и шерстяные брюки, министр правопорядка по обыкновению был облачен в строгий костюм-тройку, его темные волосы были аккуратно зачесаны назад, а туфли, как обычно, идеально начищены. Педант, каких поискать.

И почему-то сейчас, в обстановке, совсем не располагающей к подобным мыслям, глядя на до боли знакомое лицо одного благородного сэйра, я подумала о том, как же сильно он отличается от Томаса Шервуда. И как точно это различие олицетворяет раскол в нашем обществе. Показывает, как мы, простые смертные, далеки от влиятельных сэйров и их жизненного уклада.

— Поднимись.

Строгий приказ заставляет меня вздрогнуть. И мне в голову даже не приходит мысль о том, что я могу его ослушаться. Нет. Не могу. Не сейчас и не в подобных обстоятельствах.

Стул с шумом отодвигается, царапая каменный пол. И я поднимаюсь на ноги, продолжая непрерывно смотреть на министра правопорядка.

— Подойди.

Очередной короткий приказ, от которого кровь стынет в жилах. Но я вновь подчиняюсь и медленно шагаю на ватных ногах прямо в руки моему личному палачу.

Он мрачно нависает надо мной. И молчит. Долго, мучительно. И мне кажется, что карие глаза, неотрывно смотрящие на меня, видят меня насквозь, знают обо всех моих тайных помыслах и неприглядных мыслях.

Что он сделает со мной? Отдаст под суд? Подпишет приговор о смертной казни? Или лишит жизни прямо здесь и сейчас?

Наверное, моя дальнейшая судьба не столь важна. Гораздо важнее узнать, что же случилось с Сопротивлением.

Невольно вспоминает непривычное, нервное оживление в общем зале. Странный мужчина, проводивший меня в этот кабинет. И все складывается в единую картину. Крайне неприглядную. Даже паршивую, я бы сказала.

Долгая пауза внезапно прерывается. И неподвижная фигура главы министерства правопорядка приходит в движение.

Сэйр Тобиас Варнадо какими-то жесткими, резкими движениями тянется к шее и ослабляет свой галстук. А затем и вовсе начинает стягивать его.

Вот тебе и пришел конец, Ирис. Наверное, это даже романтично, умереть от руки того, кому ты отдала собственное сердце.

Вот только никакой романтики я не чувствовала. Лишь лютый страх разоблачения и бессильное отчаяние.

Сглотнув тяжкий ком, образовавшийся в горле, я решаюсь задать один из волнующих меня вопросов вслух. Хотелось бы узнать, что происходит с Сопротивлением хотя бы перед собственной смертью.

— А…

Но вопрос задать мне не позволяют. Сэйр Тобиас Варнадо окидывает меня хлестким взглядом и тут же прерывает, произнося нетерпящим возражений тоном:

— Время для разговоров закончилось, Ирис.

Он сжимает красный галстук в своей правой ладони, безжалостно сминая дорогой шелк. И мое сердце начинает стучать так сильно, словно стремится выпрыгнуть из груди, когда я представляю на месте этого злосчастного галстука собственную шею.

— А теперь повернись.

Тихий приказ, на грани слышимости. Но я послушно поворачиваюсь к сэйру Варнадо спиной, малодушно радуясь возможности больше не лицезреть его пронзительных темных глаз.

Внезапно мои запястья оказываются в плену крепкой ладони, которая заводит мои руки за спину. А следом кожу на запястьях холодит от прикосновения с гладким шелком чужого галстука.

Глава министерства правопорядка связывает мои руки крепким узлом за спиной, деловито проверяет надежность фиксации. А затем, вовсе неожиданно, твердо давит ладонью на мою поясницу. Заставляя подчиниться и опуститься грудью на стоящий передо мной крепкий дубовый стол.

— А вот теперь можно и поговорить, — удовлетворенно отмечает этот благородный мерзавец.

Вот только последнее, чего бы я хотела, находясь практически лежащей на столе со связанными за спиной руками, так это разговаривать с сиятельный сэйром Варнадо.

Впрочем, глава министерства правопорядка тоже не торопился начинать диалог. Его руки легли на мои бедра, вызывая во мне сладкую дрожь. Несмотря на всю ситуацию, на всю опасность, несмотря на то что я понятия не имела, что со мной собирается сделать один благородный сэйр, я все равно хотела его. Всего и полностью.

И мне было даже почти не стыдно за собственное малодушие.

Руки обаятельного мерзавца огладили мои бедра, плавно двинулись вниз, доходя до середины бедра. А потом столь же плавно направились в обратном направлении, захватив с собой ткань моей юбки.

Когда юбка собралась на талии, оголяя обрамленные тонким кружевом ягодицы, я шумно выдохнула, прижимаясь щекой к теплой деревянной столешнице. И буквально ощутила волну холодного воздуха, блуждающего по коридорам подземелья, когда она соприкоснулась с моей оголенной кожей.

Подумать только. Я нахожусь в главном штабе Сопротивления, и мой вид совершенно далек от приличий. И все благодаря одному высокородному мерзавцу.

Благородного мерзавца же подобные мелочи ни капли не волновали. И он приблизился ко мне вплотную, буквально вжимаясь пахом в мою пятую точку. Положил ладони, которые показались мне обжигающе горячими, на мой обнаженный зад и хрипло выдохнул.

И одного этого выдоха было достаточно для того, чтобы мое тело непроизвольно расслабилось. Сложно не поддаться таким знакомым рукам и до боли знакомому телу, ощущая практически родной запах полыни и древесной коры.

И пусть хозяин всего этого великолепия теперь ко мне немилостив, но это ни капли не мешает моему телу жить своей жизнью и отчаянно желать этого обаятельного мерзавца.

Последний же словно почувствовал мой изменившийся настрой и по-хозяйски шлепнул меня по мягкому месту, заставляя выгнуться практически дугой от неожиданности и нахлынувшего возбуждения.

Тяжелая ладонь вновь легла на мою спину, заставляя опуститься обратно на столешницу. И мне не оставалось ничего, кроме как повиноваться.