Чтение онлайн

— Лапину Ярославу Николаевичу, — официально заявила я. Яков Петрович сглотнул и встретился глазами с Ярославом, тот невозмутимо пожал плечами – впервые слышу. Тогда Сухов сложил на тарелке приборы, крест на крест, как проделал бы это в ресторане, и поднялся:

— Приношу извинения, я закончил. Аглая Константиновна, буду ждать вас в кабинете.

Нас даже ветерком обдало, так он стремительно понесся. Я извинилась следом и, сопровождаемая молчанием, воцарившимся за столом, отправилась вслед за Суховым. Стоило мне появиться в кабинете, Яков буквально подпрыгнул с дивана и вытаращил на меня глаза:

— Что происходит, Аглая Константиновна?

— Ничего особенного, я всего лишь возвращаю законному наследнику его имущество.

— Но, минуточку, вы тоже законная наследница! Ничуть не меньше его! — вскипел он. Коснулся моего плеча и доверительно шепнул: — Он вам угрожает?

— Глупости, — отмахнулась я и сделала шаг вперед, освобождаясь от ладони на плече. Опустилась в кресло и добавила: — Я делаю это по доброй воле, Яков Петрович.

— Вас шантажируют? — гипнотизировал меня его взгляд. — Со мной вы можете быть предельно откровенны, я способен помочь во многих вопросах.

— Господи, да нет же! Яков Петрович, родненький, не придумывайте детектив на пустом месте.

— Хорошо пустое место! Вы хоть представляете, голубушка, сколько стоит этот дом! А стоимость земли вам известна?

— Прекрасно представляю. Но решение свое менять не намерена.

Яков Петрович всплеснул руками, прошелся туда-сюда, искренне недоумевая, присел на диван и задумался. Вскоре его осенило, он повторно подпрыгнул и воскликнул:

— Кажется я понимаю, что вы задумали! Вы решили обойти последнюю волю покойного и таким способом продать ему свою долю наследства!

— И тут вы не правы, ваша профессия вынуждает вас видеть во всем подвох, даже там, где его нет. Поймите же, наконец, это лишь подарок и ничего больше, — спокойно сообщила я, поднялась и ещё раз уточнила: — Подарок не противоречит завещанию?

— Нет, — вздохнул он.

— Так составляйте документы, Яков Петрович, составляйте, — подчеркнула я и двинула к выходу.

— Но, позвольте, Николай Владимирович намеренно составил завещание таким образом, чтобы Ярослав Николаевич не оставил вас с носом! В конце концов, он заботился о вас! — неслось мне вслед. Я повернулась, развела руками и улыбнулась:

— А я забочусь о его сыне.

Теперь я держала дверь открытой, только толку… Три ночи подряд ждала, а он всё не приходил. И даже не понимала, что меня злит больше: неосуществленные планы или факт его безразличия. Бросила взгляд на часы – без четверти полночь, неужели опять не придет? Я дернула в сторону тяжелую портьеру и вышла на балкон – рисунок дубовой двери заучен до зубовного скрежета. Уперлась в перила и прислушалась. Тишина…

«Он не придет», – убедила я себя. Сказала и почувствовала тяжелую маяту в груди. Я рисковала. Сознательно шла на этот риск, увлеченно даже, испытывая что-то вроде азарта, но… шаг назад пришелся на пропасть. Я просчиталась, он оказался совсем другим человеком. Я отписала ему всё, живи и радуйся. Возможно, сейчас он именно этим и занят, и ждет не дождется, когда я съеду. Потерянных ценностей не жаль, грустно оттого, что ошиблась. С чего-то вдруг позволила себе поверить, что одна маленькая женщина может быть важнее денег.

Ха! «Акела промахнулся». «Акела должен уйти».

К черту! Плюну на всё и съеду. Прямо завтра, чего тянуть, пора признать, что я потерпела фиаско. Увлеклась и загнала себя в ловушку. Нужно учиться, нужно пробовать просто жить и прекратить гоняться за призраками. Жизнь сама по себе прекрасна. «Аминь», — усмехнулась я.

Я вернулась в спальню – ожидаемо пуста. Нет, убранство и мебель на месте, Ярослава нет. Скинула тонкий халатик, избавилась от бюстгальтера, стискивающего кружевом кожу, и забралась под одеяло. Выключила светильник, свернулась в клубок. Нужно исхитриться и вырубиться по-быстрому. Новый день, новая жизнь...

Днем мы, разумеется, виделись, мимоходом, почти не разговаривая друг с другом и держа благоразумную дистанцию. Но что такое для нас день? Ничто, пшик. Никаких «нас» в светлое время суток не существовало. Кто мы такие друг другу? Тайные любовники, грешники, которые потеряли стыд? У нас не было свиданий, цветов, подарков, ничего, чтобы хоть косвенно намекало на маломальские отношения. Та роза, сорванная им в саду, не в счет. Отношения! – слишком громкое слово для нас двоих. Наше время – ночь, по негласному, известному только нам уговору. Хотя, даже она не способна укрыть наши грешки, окутать их завесой секретности. Для Юмашева, например, наши тайны вовсе не тайны, и кто знает, возможно, он не единственный такой прозорливый.

Интересно Ярослав спит? Вечером ему звонил какой-то Тимоха, в клуб, судя по ответам Яра, звал. По телефону тот отказался, а вдруг передумал и уехал? Мне бы только узнать, решила я и спустила на ковер ноги. Щелкнула светильником, потянулась к халатику – кажется я сошла с ума. До двери добралась крадучись, на цыпочках, словно боялась достучаться до дремлющего рассудка. Боялась, что встрепенётся, взбрыкнет и заставит вернуться в постель. Пустую и одинокую.

 Плавно опустила ручку, осторожно приоткрыла дверь, как маленький босоногий воришка. Вздрогнула я скорее от неожиданности, в голове маячил образ пацаненка, в не по размеру штанах и непременно индуса, но стоило мне высунуть нос, как воришка этот, завсегдатай рынков и толкучек, напрочь вылетел из головы. Повторюсь, я вздрогнула, потому как, увидеть сидящего на полу и подпирающего спиной стену холла Ярослава, никак не ожидала.

Руки плетьми на согнутых коленях, голова запрокинута, а глаза прикрыты. Поначалу решила - дремлет и уже было собралась дать заднюю, пока не заметил меня, но Яр ожил. Мы столкнулись взглядами, а не придумала ничего лучше, как шепнуть:

— Сидишь?

— Сижу, — подтвердил он.

— А я попить, — пискнула я и не узнала свой голос, а потом зачем-то ткнула пальцем в сторону лестницы. Так убедительней, должно быть. Повисла немая пауза, я отвела глаза и добавила: — Я думала ты в клубе.

— А я думал ты спишь.

Он поднялся, шагнул ко мне и поинтересовался не принести ли мне воды, я даже не успела ничего ответить, как расстояние между нами неожиданно сократилось, мы буквально бросились друг к другу. Упрямые, сильные руки сомкнулись, зажимая меня в тиски. Я почувствовала сосками упругий торс и подумала: это безумие. Форменное безобразие. Я должна сохранять трезвость рассудка, я не должна показывать ему своей слабости. Но предательски трясущееся тело не слушалось.

Ярослав попытался подхватить меня на руки, но я остановила его.