Чтение онлайн

— Все когда-то заканчивается, Мирон, — улавливаю его настроение.

Взгляд падает на чужой телефон в руках.

— Что здесь?

— Фотки. Большинство Палыч оцифровал, чтобы всегда были под рукой. Есть даже видео, но тебе я покажу, только одну самую маленькую папку фотографий. Там их всего двадцать, — слышу взволнованный вздох, — но по ним будет не сложно понять, чем я занимался в молодости.

Потемкин подходит ко мне и контролирует мои действия.

— Эта?

— Да, — кивает он и возвращается на свое место, — будет интересно на тебя посмотреть, как ты на них отреагируешь, — иронически усмехается он.

Листаю фотографии, и уже на второй из меня вырывается:

— О боже!

Машинально поднимаюсь на ноги и иду гулять на лужайку. Увиденное мной на представленных фотографиях, надо переваривать хотя бы чуть подальше от главного объекта.

Ну что сказать, разгульный образ жизни молодежи во всей красе!

Что-то неприличное, что-то шокирующее, но ни одной фотографии, которая бы оставила меня равнодушной.

Мирон практически на всех фото с друзьями из тайного союза. Где-то он моложе, где-то старше, но на всех фото он неисправим!

Вот он с друзьями на концерте рок или панк-группы, явно в пьяном угаре.

На другом фото он лакает воду из фонтана, словно собака, на пару с другими пацанами, а девушки их держат на поводках! Кажется на дальнем плане ЗАГС. Кто-то из компании держит плакат: «Скажи браку: «НЕТ!» Другу посвящается».

А здесь Мирон сидит на ступеньках здания, в котором работают избранные народом люди, с картонной табличкой на груди: «Подайте на пропитание бедному студенту».

На следующем фото молодежь забралась на самую вершину башенной опоры моста и оставила оригинальные надписи.

Однажды в кадр затащили и Палыча, сорокалетний мужчина в скромной одежде, явно выбивается из стаи молодых и дерзких, одетых в кожаные куртки, джинсы и ботинки с металлическими элементами.

Были фото и из взрослых клубов.

Где бы ни был Мирон — во рту неизменно палочка здоровья, иногда фингал под глазом.

А вот на крылечке родной милиции, в обнимку с растерянным лейтенантом.

— Жесть! — ахаю на шестом-седьмом фото. — Я так понимаю, что это самые скромные кадры из твоего архива?

— Самые-самые скромные.

— Зачем Палыч делал эти фото? — вдруг задаюсь вопросом я.

Мужчина хмыкает.

— Признаться я часто забывал о событиях минувшей ночи, потому что… Ну ты не маленькая, должна понимать.

Мотаю головой и смотрю следующие фотографии.

— Ми-иро-он, — порицая, я тяну его имя, на миг встречаясь с глазами лазурного оттенка и снова впиваюсь взглядов экран.

— А где Палыч? — между делом спрашиваю я.

— Умер.

Застываю на месте.

— Года три назад. После бурных лет я поддерживал с ним общение. Помогал. Но виделись из-за рутинных дел редко. Когда я приехал на похороны, его родственники передали мне этот телефон. Это было одно из последних его пожеланий. С тех пор я берегу этот мобильник, как память о буйной молодости и о Палыче.

Да, печально, когда все проходит.

— Ты общаешься с кем-то из вашей секретной компании?

— Конечно. У нас ей суперсекретный чат, в который не пускаем никого из посторонних. Ни жен, ни мужей, никого, — подчеркивает Потемкин.

— Круто! Вы сохранили дружбу несмотря ни на что, — улыбаюсь и возвращаюсь к телефону.

Листаю последние фото и удивляюсь, когда вижу знакомое лицо.

— Вадим?

Мирон кивает и почему-то хмурится.

— Кречетов переехал в поселок за год, как нашу веселую банду накрыли.

— Но вы с ним даже работаете вместе.

Собеседник изменился в лице.

— Вадим уволился.

— Как? — моргаю от новости. — Почему?

Мирон протянул руку явно за мобильником. Иду к крытой площадке и вкладываю телефон Палыча в его ладонь.

— Не знаю. Какая-то муха укусила, — уклончиво отвечает Потемкин. — Ну что, Лиза, ты позавтракала?

Лиза

Потемкин был готов вот-вот сорваться с места.

— Позавтракала, но вопросы еще не закончились, — куй железо, пока горячо! — Если ты думаешь, что провокационными фотографиями отвлечешь меня от сути, Мирон, то ты ошибаешься!

Акцентирую внимание на последнем слове, чуть ли его не прошипев. Вскидываю уверенный взгляд и анализирую его реакцию. Мое вполне себе дерзкое заявление, заставило Потемкина остаться сидеть на месте.

— Мы только с тобой по-человечески разговаривать стали, а ты опять хочешь все испортить, Лизонька, — с раздражением отчеканил он.

— Все как раз с точностью да наоборот, Мирон, — качаю головой, — не ты ли предложил вскрыть все карты? Секреты? Ведь сейчас весьма удачные обстоятельства, почему бы тогда не пойти до конца?

— Я не понимаю, о чем ты, Лиза, — в отрицание уходит он.

— Я дала согласие на твое предложение, надеясь, что ты расскажешь мне все! Расскажешь правду!

— Например? — Потемкин подозрительно прищуривается.

— Я хочу узнать о матери Авроры. Хочу знать, что с ней произошло? Если она жива, то почему не участвует в жизни ребенка? И это все не для праздного любопытства, Мирон, — пытаюсь я достучаться до человека, сидящего напротив меня.

Я говорю без нажима. С участием. И с желанием разобраться во всем для того, чтобы создавать что-то новое вместе. Но, к сожалению, по внешнему виду мужчины я вижу, что он воспринимает мое желание, мягко говоря, неохотно.

— Лиза, — он недовольно скрежещет зубами, — я тебе откровенно показал, каким я был много лет назад.

— Нет, Мирон, — перебиваю его и мотаю головой, — ты таким остаешься и по сей день, только методы у тебя изменились. От откровенной провокации и демонстрации своих взглядов ты перешел к манипуляции и шантажу!

— Да что ты такое говоришь? — нервически хмурится Потемкин.

— А то, что зная о моем расположении к Авроре, ты чуть ли не шантажом заставил меня дать согласие на регистрацию брака! — чувствую, как в жилах начинает бурлить кровь.

— Ты сейчас серьезно? — он подается вперед.

— Если бы я не согласилась, ты сам сказал, что все бы закончилось, Мирон. А значит, мое общение с Авророй сошло бы на нет.

— Это было бы логичным исходом, — как ни в чем не бывало, объявляет мужчина, а вот мне после его слов не хватает воздуха, и в груди вспыхивает возмущение.