Чтение онлайн

Но бывший не хочет услышать меня. В его глазах зажигается протест и упрямство.

— Лиза, послушай, — он передвигает стул ко мне ближе и я ловлю себя на том, что мне это категорически не нравится, — если бы ты мне сразу все рассказала, я бы понял. Я бы поддержал тебя во время лечения, операции…

Слушать это не могу!

Опускаю взгляд и, не веря, мотаю головой.

— Иван, — вздыхаю и требовательно гляжу на мужчину, — избавь меня от возможности выслушивать подобные слова. «Если бы», «Кабы»… Нет-нет, ничего из этой оперы не желаю слушать! — нетерпеливым жестом руки рассекаю воздух, подавая знак, что все дальнейшие попытки будут пресечены.

Бывший бросает на меня взгляд, полный недовольства и осуждения. Крылья носа негодующе трепещут. Секунды напряжения. Он явно думает, стоит ли продолжать натиск или уступить? Взвешивает «за» и «против». Только по-моему здесь все вполне очевидно.

Облегченно выдыхаю, когда он расслабленно откидывается на спинку плетеного кресла, «обняв» его обеими руками.

— Считаешь меня козлом?

Началось.

Надо как-то постараться разойтись миром.

— Ты хорош. Для кого-то, — философски пожав плечами, на мгновение устремляю взор к небу, — но эта история все расставила по своим местам.

— Значит, сомневалась во мне?

В ответ неоднозначно качаю головой.

— Захотелось в одиночку взбить молоко и выбраться наверх без лишних вопросов и суеты, — с намеком на отстраненность произношу я.

— Выходит, весь наш роман был всего лишь… — Иван прищуривается и недобро смотрит на меня.

— Нет! — протестую я. — Ты сейчас все хочешь перевернуть. Ведь так тебе будет проще. А если просто понять меня? Узнав о диагнозе, я всего лишь осознала, что дальше должна идти одна. Без тебя. Вот и все.

С неумолимой надеждой смотрю на бывшего. Он должен меня понять. Должен. И я готова была вслух возликовать, когда он, после затянувшейся паузы, обронил:

— Хорошо.

Я мимолетом улыбнулась и вновь потянулась за зеркальцем.

— Я надеюсь, мы закрыли дверь в прошлое навсегда?

Господи, неужели я чувствую столь долгожданное облегчение?

Роюсь в сумочке.

— Э-э… — неуверенно тянет бывший и, вроде как обратно отодвигается на свое место. Приглушенные шорохи, скрипы.

— Мне некогда возится с тобой. Столько дел! Продохнуть некогда. Больше не пиши мне, пожалуйста. У нас вроде бы, как бы все, — непринужденно рассуждая, выныриваю из сумочки со злополучным зеркальцем и оторопеваю от ужаса!

Внезапно опустевшее кресло напротив выдвигает Мирон собственной персоной и, хмуро глядя на меня, чеканит:

— Интересно проводишь время, детка. Встречаться с «бывшим» в обеденный перерыв — это что-то!

Меня словно ледяным душем обдало!

Откуда?

Откуда здесь взялся, черт подери???

Каменею в секунду…

И с ту же секунду, понимаю, что надо отмирать и соображать.

Так…

Что делать, если вас застукали?

Ну, во-первых, сразу занять роль «правого», а роль «нарушителя» торжественно вручить оппоненту.

Щелчок и я оживаю.

Быстренько, взглянув в зеркало, убеждаюсь в том, что с мордашкой моей все в порядке, в очередной раз захлопываю зеркальце и, как ни в чем не бывало, устремляю взгляд на мужчину напротив.

— А в чем дело? — деловито ставлю руку на талию, — встреча с Иваном была оговорена до того, как моя крепость поддалась твоей осаде.

Нащупав нужную тропу, двигаюсь далее.

— Чтобы бывший мог жить спокойно и заняться наконец-то личной жизнью, я по его видению ОБЯЗАНА была ответить на его вопрос: Почему мы расстались? — поднявшись на ноги, величественным жестом вешаю сумочку себе на предплечье. — Ответ был дан. — Упираю взгляд в глаза лазурного оттенка. — Теперь можно разойтись по своим дорожкам.

Мирон так и офонарел от моей наглости. И от полного отсутствия с моей стороны: растерянности, трепета и коленопреклонения.

— То есть ты, Лиза, находишь тот факт, что солгав мне, ТЫ побежала лясы точить с бывшим хахалем — НОРМАЛЬНЫМ?

Потемкин свирепеет на глазах и с ролью «нарушителя и возмутителя спокойствия» никак не согласен. Он звонко ударил ладонями по поверхности стола — я на это лишь чуть вздрогнула — и тут же выпрямился в полный рост, грубо отставив стул.

Что делать в этом случае?

Следующим этапом надо обозначить и как можно ярче акцентировать тот момент, что не вы первыми начали разбор полетов.

Возмущение и негодование пробирались под мою кожу. Спокойствие в моем облике и голосе вот-вот готово было сдать позиции. Но так не хочется ставить мужчину на место традиционными женскими штучками: хрупкостью, слабостью, слезами и фразами «я хотела как лучше», «думала, справиться сама».

Нет.

Сегодня у меня нет настроения, уступать Медведю!

Выпускаю воздух из легких и вспоминаю второй пункт:

— Хочешь разборки, Мирон? Заметь, не я это начала, — рисую указательным пальчиком в параллельной от земли плоскости круг, — прилюдно, — полушепотом делаю акцент.

Говорят, когда человек орет, а с ним разговаривают тихо, его это еще больше раздражает. Вот и пусть позлиться в свое медвежье удовольствие.

— Не делай из меня дурака! — грозно сдвинув брови, предупредил Потемкин. Его шаг к «баррикаде», за которую был стол, выражал высокий уровень воинственности.

Ну, ладно.

— Зачем мне делать из тебя дурака, Мирон? — непринужденно усмехнувшись, молвлю я, — ты и сам прекрасно справляешься.

Все.

Этого было достаточно, чтобы он закипел.

Едва сдерживаясь на людях, он крепко схватил меня за локоть и двинулся туда, где должно быть стояла машина.

— Зачем тебе, Мирон, корчить из себя ревнивого Отелло? — пытаюсь достучаться до него я, хлестко перебирая каблучками. — Я же Ивану о диагнозе своем сказала, а не выбирала модель рогов для твоей головы! Зачем сходить с ума?!

— Нет, ты только на ее погляди, она еще и зло шутит! — совсем невесело смеется он. — Охренеть просто… — люто сверкнув глазами, роняет следом.

Подойдя к машине, Потемкин резко выпускает мой локоть и, я, развернувшись к нему, продолжаю разъяснять: