Чтение онлайн

Катя переоделась и направилась к выходу. Она задержалась на лишние пару минут у входа, делая вид, что что-то ищет в шкафу, в надежде, что Алексей обратит на неё внимание и хоть что-то скажет, но увы. Его безучастный взгляд и безответная реакция на такую безобидную провокацию только усилила её обиду. Девушке казалось, будто мужу абсолютно наплевать на испытываемые ею чувства, и он только и думает, как усилить её боль и страдания. Лёша не делал никаких попыток наладить контакт и попытаться восстановить рассыпающийся брак.

Подходя к двери, она предоставила ему последний шанс и остановилась на мгновение, надеясь, что Алексей хоть что-то скажет в её сторону или поинтересуется, куда она собралась, но чуда не произошло. Лёша все также сидел в телефоне, без остановки пролистывая посты. Катя вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Её сердце сжималось от обиды и боли. Слезы хлынули из её глаз, как только она переступила порог квартиры. Теперь ей не нужно сдерживаться, её никто не увидит и не осудит. Как только она перешагнула порог подъезда, её горе выплеснулось наружу огромными слезами, которые беспрерывно текли по щекам. Ноги сами несли девушку прочь, подальше от дома. Она шла по небольшому скверу. Обычно там гуляют только собачники, в остальное время людей в сквере мало. Катя целенаправленно пошла туда, чтобы не встретить лишних любопытных глаз. Девушка остановилась около поваленного дерева, которое часто использовали в качестве лавочки, и присела на него. Солёно-горькие слезы текли по её щекам, обжигая кожу. Катерина чувствовала, как все внутри сжимается от невыносимой боли. Нос опух, ей было трудно дышать, и она жадно хватала воздух ртом, пытаясь вдохнуть сквозь рыдания.

Она была одна в своём горе, окружённая безразличием близких людей. Каждый вдох давался с трудом, сердце разрывалось от обиды и разочарования. Катя невольно вспоминала свою жизнь. Даже в юности, при живых родителях, она чувствовала себя одиноко. Мама и папа выражали свою заботу в закрытии базовых потребностей дочки, считая душевную близость ненужной ерундой. Им более важно было одеть и обуть Катю, выучить, дать достойный старт в будущее. Никто никогда не интересовался, что у неё на душе, не интересовался интересами и взглядом на мир. У родителей Кати был более советский и практичный подход к взаимодействию с дочкой. И это тоже вполне можно назвать любовью. Такой обычной, приземлённой, практичной, но самой крепкой любовью. Родителей уже давно нет в живых и сейчас Катя может найти поддержку только у своей подруги Марьи, с которой они дружат ещё со школы.

Девушка сидела на бревне в сквере и слушала щебетание птиц, начав понемногу успокаиваться. Она думала о том, почему так резко всё изменилось. В памяти всплывали моменты, когда она была счастлива с Лёшей, как они строили совместные планы, как наслаждались друг другом. Теперь же все это казалось нереальным. Ей было обидно, что она не получила должную поддержку, заботу и внимание. В перерывах между молчанием Алексей окидывал девушку только холодным взглядом и спрашивал необходимые вещи, все общение было по делу и максимально холодное и отстранённое. Катя не понимала, почему так всё сложилось, и это неопределённость разъедала её изнутри. Как только она успокаивалась, новая волна слёз продолжала литься из глаз. Катя обнимала себя руками в попытках успокоиться и перестать дрожать от обиды и злости. Девушка вытерла слезы, глубоко вздохнула. Слегка отряхнувшись, она направилась по тропинке в сторону дома подруги.

***

Мария жила недалеко от Кати, буквально в пятнадцати минутах ходьбы. Самый быстрый путь пролегал сквозь старые дворы и типовые советские пятиэтажки. Маша жила в старом кирпичном доме, на пятом этаже с периодически протекающей крышей. Сам дом располагался в тихом месте, с маленьким двором и парой ужасных детских качелей, которые скрипели на всю округу. Дом доживал на последнем издыхании, ожидая капитального ремонта и благоустройства двора в виде современных детских площадок и организации парковочных мест. Краска в подъезде облупилась, обнажив под собой слои прежних окрашиваний и побелок. Сама квартира тоже нуждалась в ремонте. Перед заселением в квартиру, доставшуюся ей от бабушки, Мария сделала самый минимальный ремонт, переклеив обои на самые дешёвые и кинув такой же линолеум. Проводка и сантехника уже молили о замене, но Маша не видела смысла менять всё локально, собирая деньги на капитальный ремонт. У неё была и другая, более современная недвижимость, но её она сдавала приезжим в сезон. Помимо основной работы логистом Марья крутилась как могла, обеспечивая себе лучшее будущее: сдача квартиры в сезон, изготовление и продажа сувениров туристам, приготовление экзотических джемов и варений для них же, но иногда удавалось продавать все это добро через интернет. Мария планировала заработать ещё на одну квартиру и на ремонт в своей, а после бросить свою работу логистом и сосредоточиться только на сдаче недвижимости.

Катя присела и провела рукой по спинке дивана, чувствуя под пальцами мягкую велюровую ткань и стараясь заглушить тактильными ощущениями свои мысли. Комната Маши была поделена перегородкой из реек на спальную и гостиную зону. Напротив небольшого диванчика висел телевизор, а сбоку располагалась этажерка, заполненная книгами и сувенирами, которые изготавливает Маша. Признаться честно, это были не дешёвые сувениры с рынка. В них прослеживалась дизайнерская работа и они могли украсить дорогой интерьер. Марья любила рассуждать на тему рукоделия: «Зачем тратить время на тысячу дешёвых изделий, если можно за меньшее время сделать одно, но дорогое и качественное? По деньгам выходит выгоднее, плюс не так сильно заёбываешься.»

Мария быстро сделала заказ в службе доставки, открыла вино и направилась к Кате. Пожалуй, она быстро поняла, что творится на душе у подруги. Маша разлила вино по бокалам, пододвинула один в сторону Кати. Она видела напротив себя не ту жизнерадостную подругу, которую привыкла видеть. Да, за многие года дружбы случалось всякое, и бывало они плакали на плече друг у друга, но сегодня перед Машей сидела измученная и заплаканная женщина, чьё лицо передавало глубину пережитого горя и разочарования. Сидя рядом с Катей, Маша чувствовала эту невыносимую ауру тревоги и безысходности. Ещё в этот момент она поняла, что семейная жизнь подруги разбилась на мельчайшие кусочки, словно хрустальный бокал, который ничем не склеить.

– Ой, Маш, мы сегодня анализов сдали на 2 моих зарплаты!

Девушки сидели на диване, кушали роллы и пили вино. Их дружба длилась уже более пятнадцати лет и многое менялось в жизни – квартиры, мужчины, друзья и компании, но их будто сестринская привязанность оставалась неизменной. Маша всегда понимала, жалела и поддерживала Катю.

– Если бы ты знала, как я устала от этого всего. От больниц, обследований. Ещё и Лёшка не разговаривает со мной толком. – Катя сделала глоток вина. – Помнишь же ту историю? Ну про то, как свёкры против меня в очередной раз настроили. Честно говоря, я думала, что он умнее и не поддастся на такие провокации. Раньше было все более-менее нормально. Но сейчас… – Катя сделала паузу. Обида и злость словно встали комком в горле. – Он меня унизил и предал.

– Не понимаю я, конечно, Лёху. – поддерживала Мария подругу. – Ну почему нельзя было поговорить нормально и сходить к врачу? Зачем было обвинять тебя в сокрытии каких-то своих диагнозов и устраивать скандал? Твоя свекобра накрутила его, а ты теперь расхлёбывай!

Несмотря на многие положительные качества Алексея, он никогда особо не нравился Марье. Она неоднократно подмечала, что как человек или друг он неплохой, но вот как муж… Марья считала, что Лёша был не совсем тем человеком, который действительно заслуживает Катю. Он пытался усидеть на двух стульях одновременно, угождая и родителям, и Кате, и на протяжении всей семейной жизни не мог на 100% огородить свою жену от нападок свекрови. Мария помнила множество случаев, когда мужчина оставлял Катю наедине с язвительными комментариями своей матери, выбирая тактику молчания, чтобы остаться хорошим сыном. В то же время он оправдывался перед женой, что они сами решили никого не посвящать в вопросы деторождения, а начать за что-то защищать Катю – значит раскрыть все карты. Но Маша считала, что муж подруги просто не хочет брать ответственность и уходит ото всех разговоров, казалось, ему так удобно. Её жутко раздражало, как Алексей, всегда такой решительный и уверенный в других сферах жизни, становился таким пассивным, безвольным и уходящим от ответов в семейных вопросах. Марья понимала, что Лёша навряд ли изменится. Но даже видя боль и разочарование, отражающиеся в глазах подруги, Маша не могла вмешиваться в семейную жизнь других, хоть и близких, людей.

– Маша, у меня в тот момент как отрезало, понимаешь? – у Кати по щекам потекли слезы. – Не знаю, что делать дальше. У меня пропало к нему всякое доверие, – уже плача говорила девушка. – Да я теперь не понимаю, люблю его или нет! Мне кажется, я так больше не смогу… Мне так плохо…

Катерина начала рыдать во всю силу. Подруга сидела рядом и гладила её по спине. В этой ситуации слова излишни. Да и что тут скажешь? Маша обняла девушку, позволив выплакаться. Катя почувствовала, как её обида и боль немного стихают, приходит небольшое облегчение. Она знала, что подруга понимает её без лишних слов.

– Я рядом, – тихо шептала Маша, подбадривая девушку. – Я всегда буду рядом и поддержу в любой ситуации. Слышишь, Кать? Ты не одна. Я тебе помогу, всегда буду рядом.

***

– Кать, а ЭКО? Усыновление? – начала выяснять Мария у подруги, когда та немного успокоилась. – Сколько ты будешь мучать себя этими гормонами? Ты все здоровье уже угробила в попытках забеременеть.

– ЭКО нам ещё не предлагали, врачи у нас в городе не видят оснований, говорят, мол плохо пытаемся. Усыновление тоже не вариант, Лёша никогда не согласится на чужого ребёнка, я уже думала над этим. Не знаю, что и делать. Да и я не знаю, смогу ли я полюбить чужого ребёнка.