Чтение онлайн

– Эрвинг… Эри, мне очень жаль, – сказала я то, зачем, собственно, и пришла.

– Благодарю вас. – Эрвинг едва заметно кивнул. – Я ценю.

Вот и все. Но уходить было страшно, казалось: закрою дверь, и он умрет. А остаться – нельзя.

– Знаете, – вдруг продолжил полковник, – когда я в последний раз виделся с матерью, то обещал ей, что эта война станет последней. После этого оставлю военную службу, остепенюсь, женюсь. Ей никогда не нравился путь, который я избрал. Она боялась, что не вернусь. И вот… не сдержал обещания.

– Это не ваша вина.

– Неправда, моя. Я проиграл. Из-за меня пострадали солдаты, которые доверились моему чутью. Не важно…

Снова повисло неловкое молчание. Я понимала, что он вряд ли скажет что-то еще, и не знала, стоил ли заговаривать мне.

– Вы уж простите Лео, – попросила беспомощно. – Он не со зла. Слишком тоскует по сестре.

– Я тоже… тоскую, лери Эйш. Но от этого никто не пострадает. – Аттеус все-таки обернулся ко мне. – Ни вы, ни кто-то еще. Улавливаете разницу? Ваш муж считает себя вправе решать чужие судьбы. Но мы-то с вами понимаем – это не так. И знаете, что я вам скажу, лери Эйш? За все в мире приходится платить. И я найду способ, любой способ, чтобы ваш супруг заплатил по счетам. Клянусь.

– Эрвинг…

– А теперь уходите, пожалуйста. Дайте мне собраться с мыслями. Больше подобной возможности все равно не предвидится, а вас будут искать.

– Хорошо, – ответила я. – Мне… жаль… правда.

И поторопилась скрыться, пока могла. Заперла дверь, быстро спустилась в свои покои. Леонарда не было. Где же он? Вернулся во дворец? Или решил навестить Айка, который остался в казармах? Айк терпеть не мог наш столичный дом и предпочитал находиться где угодно, только не здесь.

Забралась под одеяло, закрыла глаза. Почему подлость совершает Лео, а стыдно мне? Будь моя воля, вся эта история закончилась бы, стоило полковнику Аттеусу стать нашей… собственностью. Пусть бы возвращался в свой Изельгард и не напоминал о смерти Илли. Но Леонарда не устраивал такой вариант.

Шаги на лестнице послышались, когда я почти уснула. Дверь с грохотом открылась. Я приподнялась и увидела замершего на пороге Лео. Муж пошатывался, даже стоя на месте. Он был беспробудно пьян, впервые на моей памяти.

– Лео? – Я опустила на пол босые ноги и тут же поджала пальцы. – Что происходит? Ты в порядке?

– В порядке ли я? – заплетающимся языком спросил супруг, пытаясь преодолеть расстояние от двери до кровати, но эта задача была ему не по плечу. – Нет, дорогая моя Амелинда, не в порядке!

– Лео, ну зачем было так пить? – Я шагнула к нему, подхватила под плечо и увлекла к кровати. – Надо раздеться. Давай, помогу.

– Не надо! – Муж попытался вырваться, но вместо этого рухнул на кровать. – Не надо, Эмми. Я сам.

– Сам ты не сможешь.

– Смогу!

И забрался одетым под одеяло. Я только вздохнула и прилегла рядом. Ничего, уснет – уйду в его спальню. Пусть отдыхает.

– И что же ты праздновал? Королевскую свадьбу? – пожурила мягко.

– Кто сказал, что я праздновал? – Лео чуть повернул голову. – Нет, дорогая. Я всего лишь старался забыть… Я тебе противен, да?

– Нет, но мне страшно за тебя, ты сам не свой.

– Ты права. И знаешь, в чем дело? Я жалею, что Илверт привязал Аттеуса магической печатью к нашему роду. Теперь приходится видеть его постоянно. И каждый раз, когда его вижу, знаешь, о чем думаю?

И Лео с силой ударил рукой по кровати, а я обняла его, стараясь успокоить.

– О чем, милый? – спросила осторожно.

– Что хочу его убить. Стоять и смотреть, как эта мразь захлебывается собственной кровью. Но Илверт… Илверту мало. Он хочет видеть его живым, чтобы мучился. А я едва держу себя в руках.

– Не надо, Лео, – попросила тихо. – Не мучь себя. Даже если ты убьешь Аттеуса, это не вернет нам Илли. Ее нет.

– Из-за него.

– Это война. Мы все знали, на что идем. И Илмара знала. Я ведь пыталась уговорить ее остаться в лагере, ты помнишь сам, но она будто чувствовала что-то. Может, это судьба, Лео? Может, так сложились обстоятельства? Ведь мы с тобой не знаем, как все было на самом деле.

– Защищаешь его? – рыкнул муж, отодвигаясь.

– Нет, беспокоюсь о тебе, – ответила я, сжимая в ладонях его большую руку. – Потому что вижу, как ты изменился. Ты погибнешь, Лео! Сам себя доведешь до пропасти.

– Не доведу.

Он схватил меня в охапку и прижал к себе. Задышал тяжело, будто что-то мешало. А я старалась не шевелиться. Пусть уснет. Дни после гибели Илли Лео совсем не спал. И вчера ночью ворочался. Ему нужен отдых.

– Спасибо, любимая, – прошептал он мне на ухо. – Что бы без тебя делал?

– Спи. – Я коснулась губами губ.

И закрыла глаза, тоже стараясь уснуть. Вот только думала не о муже, а совсем о другом человеке.

Эрвинг

Ночь прошла в каком-то бреду. Мне было до того плохо, что хотелось взвыть. Вместо этого я долго стоял под ледяными струями душа, даже не чувствуя, как мерзну. Холодная вода разгоняла марево, окутавшее разум. И когда около полуночи вернулся в комнату, хотя бы мог дышать. Вот, значит, как… Когда мы в последний раз виделись с матушкой накануне отъезда в Литонию, она уже казалась больной, но все старалась шутить, чтобы я не волновался. Просила только быть осторожным и подумать о том, что пора бы строить другую жизнь, в которой будет не только звон мечей и грохот пушек. Я признавал ее правоту и думал о браке с Брандой, поэтому дал слово. Не сдержал. Теперь ее нет и тоже из-за меня.

Закрыл глаза, пытаясь уснуть, но мысли возвращались к дому. Дому, где теперь никто не ждет. Бранда замужем, матери нет, и я даже не смог с ней попрощаться. Друзья… Могут ли быть друзья у раба? Нет. Ничего не осталось. Все рухнуло до основания, и я не знал, что делать с обломками собственной жизни. Зато, когда следующим вечером явился лер Эйш, мне было уже все равно. Он снова брызгал ядом, пытался унизить, а я даже не слушал, и Леонард злился больше. Снова потащил во дворец. В экипаже я постоянно чувствовал на себе взгляд Амелинды. Она тревожилась. Зря, ничего со мной не станется – большего, чем уже случилось. Эмми была добра ко мне, а я не видел причин для ее доброты. Понимал только, что и ей это принесет проблемы. Если еще раз увидимся с глазу на глаз, надо посоветовать ей не перечить мужу. Я – временное явление в их жизни, а с Леонардом им еще годами следовать рука об руку.

Во дворце снова звенела музыка. На этот раз планировался бал, и свет тысяч свечей бил в глаза. На нас снова оглядывались, едва ли не показывали пальцами, самые смелые подходили и спрашивали у Леонарда, не боится ли он спать ночами, когда рядом – злейший враг.

– Сейчас он безобиднее котенка, – отшучивался лер Эйш. – Хотите – можете убедиться.

И я чувствовал себя диким зверем, загнанным в угол. Нет ничего приятного, когда посторонние люди пытаются прикоснуться, ущипнуть, уязвить, причинить боль. Но я молчал. Ни слова, ни звука. Не доставлю им еще большего развлечения, обойдутся. Не люди – твари. Жалкие, ограниченные страхами и приличиями. Пусть беснуются, уже все равно.