Чтение онлайн

Я опускаю глаза, разглядывая распечатку, которую Хмельницкая с собой принесла. Не обратил внимания «до» — декольте Ирины отняло у меня весь зрительный резерв.

Надо же, реально заявление об уходе. Сбежать решила, сучка? Ну, да, конечно. Так я тебя и отпустил. Ты мне еще не отработала ничего от твоих косяков передо мной.

Как кстати чашка с кофе на столе стоит.

— Ай, ай, беда какая! Не представляю, что с этим делать, — драматично вздыхаю я, глядя, как кофейное пятно расползается по белой бумаге, — такой неловкий… Проклятие какое-то.

— Это не проклятие, это идиотизм, — сухо произносит Хмельницкая, — я ведь еще раз напишу.

Ой, неправильно ты, Ирочка, меня уговариваешь. Если хочешь от меня чего-то добиться, то тут ртом надо работать целиком, а не только языком. Впрочем, сейчас я тебе это подсказывать не буду. Всему свое время.

— Боюсь, моя неловкость только усугубится, — я пожимаю плечами. Это достаточно красноречиво очерчивает мои намерения. Я могу даже поизобретать методы уничтожения этих её бумажек. Интересно, сколько способов найду, когда она уже поймет, что никуда я ей уйти не позволю?

Ирина смотрит на меня пристально, а потом разворачивается и шагает к двери. И это все? Так просто было её уделать?

— Я тебя не отпускал, Ирина Александровна, — хладнокровно замечаю я, — у меня имеется ряд вопросов. Или что, ты хочешь увольнения по статье «неподчинение внутреннему регламенту»?

Она не хочет. Иначе бы просто не вышла сегодня на работу.

И это верное предположение — госпожа главная бухгалтерша останавливается у двери, разворачивается ко мне, сверлит меня взглядом с кипучей ненавистью.

И все же — не уходит. Молодец, хорошая девочка. Еще чуть-чуть и заслужишь свой леденец.

— Присаживайся, Ирина Александровна, — ухмыляюсь я, — а то еще в обморок шлепнешься от избытка чувств.

Ирина презрительно кривит губы, шагает к моему столу и спокойно опускается в одно из кресел, а потом… Потом отодвигается от стола и закидывает на него ноги.

На стол, за которым обычно сидят главы отделов во время летучек.

Феерическая наглость. Запишем это в список косяков, подлежащих отработке.

— Я вас слушаю, Антон Викторович, — цедит Хмельницкая, глядя на меня ехидными глазами.

— Не туда ты села, Ирина Александровна, — тяну я, откидываясь на спинку кресла.

— А куда надо? — Хмельницкая фыркает. — Расскажите, Антон Викторович, я такая недогадливая.

— А куда хочешь, — я пожимаю плечами, — можешь на стол мой сесть. А можешь под столом устроиться. Тебе ведь на коленях стоять больше нравится? Думаю, я знаю одно очень хорошее применение твоему длинному языку.

Ирина качает головой. Что-то такое проскальзывает в её лице удивленное, но тут же исчезает.

— Антошенька, есть такая штука — харассмент называется, — презрительно откликается Хмельницкая, — говорят, за него даже сажают. Самых уникальных мудаков. Ну, ты одного такого по утрам в зеркале видишь, когда галстук завязываешь. Так что ты бы поосторожнее рот открывал со своими подкатами.

Это у нас очень взаимное пожелание, на самом деле. Я уже очень хочу использовать кляп по прямому назначению, до того меня достал этот её длинный язык.

А какая была корректная, вежливая сотрудница… И когда она успела скончаться? И куда мне отнести корзинку гвоздик на поминки?

— Харассмент — это когда не по согласию, — ухмыляюсь я, — а тебе ведь понравится, Ирина Александровна. Мне тоже, я думаю. Тем более, у тебя такие необычные увлечения…

Ну, а что? Пора уже корову за вымя прихватывать!

— О чем вы, Антон Викторович, — безмятежно улыбается Хмельницкая.

Она что, от рождения блондинка? А я думал — ценой регулярных походов к парикмахеру.

— Ну, видимо, об этом, — я перебрасываю кляп из ладони в ладонь, привлекая к нему внимание, — и о прочих милых прибамбасах из багажника твоей машины.

— Каких прибамбасах? — Хмельницкая хлопает глазками. — А что это, Антон Викторович? Я эту штуку впервые вижу. Расскажете?

— Ну, не прикидывайся, Ирина, — я качаю головой, — у меня даже фотографии имеются, с видом на багажник твоей машины. И на сумку черную в нем, и на все твои кляпы-корсеты, вокруг неё.

Ну, конечно, вряд ли все. Но вид все равно прекрасный.

— Ах, сумку, — эта коза даже не пытается врать достоверно, и откровенно кривляется, — так это не моя сумка, Антон Викторович, я её подруге отвезти должна была. Понятия не имею, что там. А что? Ах, вы заглядывали? И эту штуку унесли? Вас папа не учил, что чужое брать нехорошо?

Мой папа меня учил, что в этой жизни нельзя упускать ни единой возможности. Но это все музыка сфер и сейчас не важно. Хотя, эту возможность я однозначно не упущу.

— А тебя мама не учила всегда говорить правду, Ирочка? — елейно уточняю я. — Это ведь твой кляп. И сумка — твоя.

Ирина щурится, склоняя голову набок.

Мне не нравится выражение на её лице. Она слишком безмятежна для человека, загнанного в угол откровенным компроматом. Она же понимает, что её даже в нашей конторе сожрут, если вот эта правда всплывет. Бабы затравят «проституткой», мужики же… Вот о реакции мужиков мне лучше не думать. В глазах тут же начинает темнеть.

Но ведь очевидно, что после этого никакого авторитета у Хмельницкой не будет?

— Допустим, кляп — мой, — спокойно произносит Хмельницкая, убирая ноги со стола и выпрямляя спину, — и сумка моя. И что из этого Антон? Что ты с этим сделаешь? Будешь меня шантажировать?

И смотрит на меня высокомерно улыбаясь, постукивая пальцами по столешнице.

— Если ты вынудишь… — хмуро откликаюсь я.

— Будем считать, что уже вынудила, — Хмельницкая подпирает голову рукой, смотрит на меня с выжидающим интересом, — давай, начинай, я тебя слушаю.

Как-то иначе я представлял этот разговор. Совсем иначе… И когда она успела настолько поменять расстановку сил? Почему снова есть странное ощущение, что я в каком-то проигрыше?

— Ну, что, мне тебе даже текст подсказывать? — Хмельницкая насмешливо щурится. — Ты бы хоть порепетировал для начала, условия бы хоть сформулировал. А то мне так хочется тебя в задницу послать — мочи нет. А ты повода дать не можешь.

— Ты хочешь, чтобы о твоих увлечениях все узнали? — жестко уточняю я. — Вот это будет история, что наш главный бухгалтер любит кошечку изображать и гулять на поводке. Или кого ты там предпочитаешь? Лошадку? Хвост тебе в задницу тоже вставляют?