Чтение онлайн

Я опускаю голову и посасываю ее грудь, вызывая у нее очередные стоны и всхлипы. А когда вновь возвращаюсь к ее губам и наши языки сплетаются, возбуждение взлетает на новый уровень.

– Моя...,– выдыхаю я, вторгаясь в нее все сильнее и быстрее. Я чувствую, как она приближается к своей вершине, и стараюсь подарить ей как можно больше наслаждения.

Мои мышцы напрягаются, дыхание учащается, а оргазм подступает все ближе.

– Давай, любимая, кончим вместе.

Нам с трудом удается вздохнуть, когда я прижимаюсь лбом к ее лбу, вхожу в нее снова и снова. Мои мышцы горят, голова кружится, но я не сбиваюсь с ритма.

– Никита..., – стонет она, и ее тело напрягается, а дыхание дрожит, а через мгновениеона запрокидывает голову и, застыв, громко вскрикивает.

Я обрушиваюсь на нее с поцелуем, но она так прекрасна, когда кончает, что это отправляет и меня за край. Я погружаюсь в нее снова и снова, пока оргазм сотрясает телои ему на смену не приходят эйфория и истощение. И мне не хочется, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Опустившись ниже, ставлю локти с двух сторон от ее головы и убираю волосы с ее лица. Арина не сводит с меня глаз, а ее лицо раскраснелось и блестит от испарины. Снова целую её. С трудом оторвавшись от её губ, я посмотрел в её глаза. В них плескалась такая любовь и нежность, что у меня перехватило дыхание.

Я нежно погладил Арину по щеке, ощущая под пальцами бархатистую кожу, все еще влажную от пота. Ее губы слегка приоткрылись, будто в немом вопросе.

– Я люблю тебя, – прошептал я, чувствую трепет каждой клеточкой тела.

– Я тебя тоже люблю, – ответила девушка с улыбкой.

Я опускаюсь ниже, а затем долго и страстно целую ее. Она разрушила меня до основания и снова собрала.

Я проснулась от невесомого прикосновения Никиты. За окном занимался рассвет, окрашивая комнату в нежные персиковые тона. Он коснулся моих щек мягким поцелуем, от которого на губах расцвела улыбка, а внутри разлилось тепло. В его глазах плескалась тихая, безмятежная любовь, словно я – целый мир, заключенный в них.

– Доброе утро, Зайцева, – тихо произнёс он, продолжая смотреть на меня.

Я сладко потянулась, ощущая еще приятную сонную лень, и отозвалась:

— Доброе, Никита Сергеевич.

В его объятиях просыпалось сердце, наполняясь странным, щемящим теплом. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько безмятежно счастливой.

– Как вам спалось в моих объятиях? Надеюсь, очень хорошо.

Уголки его губ дрогнули в улыбке, и рука скользнула к моей талии, притягивая ближе.

– Спалось чудесно.

– А как вам ночь? – лукаво ухмыльнулся он, дразня подушечками пальцев мою грудь. Легкие, обжигающие прикосновения будоражили сознание.

– Ну, на двоечку, Никита Сергеевич. Придётся пересдать, – дразню я его.

На лице его отразилось комичное изумление.

– Чего?

Не удержавшись, я рассмеялась, глядя на его растерянное выражение.

– Видел бы ты сейчас свое оскорбленное лицо. Это надо было запечатлеть, – хихикнула я.

Никита прищурился, а затем стремительно притянул меня к себе.

– Маленькая зараза, – пробормотал он с улыбкой, слегка прикусив мочку моего уха.

Его дыхание опалило мою шею, а по телу пробежала дрожь. Он медленно перешел к губам, нежно сминая их в поцелуе. С каждой секундой он становился глубже и требовательнее, от которого голова шла кругом. Я обвила руками его шею, отвечая на его страсть. Все мое тело горело от желания, которое он так умело разжигал.

После бурного пробуждения, смыв остатки сна под обжигающими струями душа, мы неспешно начали собираться. Впереди ждала поездка домой и неизбежный разговор с мамой.

– Мне сегодня надо быть на работе? – спросила я у Никиты, голос дрогнул.

– Нет. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Сегодня у тебя выходной, – ответил он, и в его взгляде я увидела не только сочувствие, но и поддержку.

Я выдохнула с облегчением, словно выпустила на волю запертую птицу.

– Ты поедешь вместе со мной?

– Да. Я тебя одну не брошу. Нам троим нужно поговорить, – его спокойствие, словно якорь, удерживало меня на плаву.

Всю дорогу меня терзали воспоминания о случившемся. Как только туман обиды и гнева рассеялся, я смогла взглянуть на произошедшее трезвым взглядом.

Никита молча сжал мою ладонь, словно якорь, напоминая, что я не одна, когда мы переступили порог квартиры. Мама, словно изваяние скорби, застыла в гостиной, а при нашем появлении встрепенулась. В воспаленных глазах плескались боль и сожаление.

– Дочка..., – голос ее дрогнул, словно надломленный стебель:– Ты в порядке?

– Да, мама. Я в полном порядке.

Неловкое молчание повисло в воздухе, густое и тягучее, как патока. Затем, не в силах больше сдерживаться, я бросилась к ней, и глаза обожгло соленой влагой. Крепко обняв ее, я почувствовала, как внутри разливается жгучий стыд.

– Прости меня, что так сбежала и даже не выслушала тебя. Прости, – шептала я сквозь всхлипы, ощущая, как вина терзает сердце.

Она все делала ради меня, а я… я даже не дала ей шанса.

– Нет. Нет. Не надо извиняться. Это я должна извиняться, что не сказала правду. Я очень боялась тебя потерять и ранить, – бормотала мама, прижимая меня к себе так сильно, словно пытаясь склеить разбитое.

Никита деликатно отошел в сторону, давая нам пространство для исцеления.

— Знаю, мама. Я всё знаю. Сначала я очень злилась на тебя, но потом Никита нашёл меня и смог успокоить. Он во многом оказался прав. Где бы я была сейчас, если бы не ты? Ты замечательная мама, и я сильнее начала ценить тебя, – проговорила я, отстраняясь и вытирая слезы.

Мама смотрела на меня с надеждой, в ее глазах вновь зажегся огонек жизни. Я взяла ее за руки, чувствуя, как дрожат ее пальцы.

– Я очень тебя люблю, дочка.

Мать подняла взгляд на Никиту, наблюдавшего за нашей тихой сценой примирения с нечитаемым выражением лица.

– Никита, спасибо большое, что помог нам. Я никогда не устану благодарить тебя и просить прощения. Клянусь, я сожалею, что так поступила с тобой.

Тишина в комнате сгустилась, звенела в ушах. Я замерла, вглядываясь в лицо мужчины.

– Не нужно просить прощения. Я тебя уже простил, – сказал он тихо, и в его голосе звучала искренность. Я выдохнула с облегчением. Кажется, буря миновала.

– Ты... Простил... Меня?

– Да, Ольга. Признаюсь, мне было тяжело это сделать. Обиды не давали мне взглянуть на правду и попытаться понять тебя. Сейчас я понимаю, что ты тоже была жертвой обстоятельств. Понимаю, что тебе тоже было тяжело, но это все уже в прошлом. Мы не сможем изменить прошлое, но можем изменить настоящее и будущее.