Чтение онлайн

Аррр...

– Может, - не сдавалась я, - Может я триппером больна?!

– Вылечим!

Нет, вы его слышали?! Он безнадежен.

– Может оставить вас одних?
– влезла в нашу перепалку и зрительное перетягивание авторитетов подруга.

– Что значит «Оставить вас одних»? Можно подумать, я хочу быть тут наедине с этим... человеком.

Критично осмотрела Богдана, стараясь, чтобы он легко на моём лице прочитал всё, что я думаю о его поведении в отношении моей персоны. Надеюсь, он впечатлится и вот-вот ломанется на выход... из моей жизни. И обратный путь забудет. Но нет, такого счастья именно этот мужчина мне не доставит, ручаюсь.

Отчасти это вызывало невольное уважение, а с другой стороны суеверный страх. Ну, вот на кой я ему сдалась?!

Поймала себя на давно забытом, как я наивно предполагала, изжитом, детском ощущении. Когда кто-то из парней начинал проявлять ко мне интерес, неважно в школе или во дворе, чем настойчивее мальчишка был, тем агрессивнее я становилась в ответ. Старалась оттолкнуть. И конечно у меня это получалось блестяще. Мальчики в возрасте двенадцати - шестнадцати лет в принципе не отличаются истинно мужским напором. А тут еще мой дрянной характер в полном действии. Причем чем сильнее мальчик нравился, тем выше был шанс, что я буду неприступной фурией. Внутри я смущалась, безнадежно краснела, металась, едва не лезла на стену от накатывающих чувств во время, к примеру, простого разговора с одним из ухажеров. А внешне была холодна, невпопад отвечала, рычала или гордо удалялась, чтобы в уединении грызть нервно ногти. Притом после корила себя, раз за разом прокручивая мысленно произошедшее. Даже успевала бессовестно жаловаться окружающим, что у меня нет парня, и никто меня не любит. Не уверена что это было: непонятный инстинкт или странные брачные игры. Сама себя ту до сих пор не понимаю. Конечно, я матерая волчица по части незатейливых отказов и сейчас, не так давно дала отворот поворот коллеге по работе. Но, клянусь, со времен юности не испытывала при этом каких-нибудь душевных метаний, полярности внешней меня и внутренней. И вот я снова чувствую себя тем неуверенным подростком. Если поразмышлять, наверное, моё поведение трактуется желанием, чтобы кто-нибудь рассмотрел настоящую меня за всей этой показушной вредностью. Но что получаем в сухом остатке? Что ты, Мирослава, с тех пор не повзрослела и ума ни на грамм не набралась.

Вот спокойно стою, смотрю на образец мужественности, настойчивости, за которого любая другая отдала бы почку, а меня раздирает непреодолимое желание поколотить сие чудо, внезапно решившее сомкнуть на мне свой мир...

Честно? Не верится в реальность происходящего. Только легкий шепоток на задворках сознания мурлыкал предельно довольно «Останься, Богдан. Ты большшой, хоррроший. Нрравишься мне».

Хотелось схватиться за голову и заняться самобичеванием. Или самолечением.

– Я только хочу сказать, что давайте вы разберетесь дома? Нам и так всё понятно. Да, Сереж?

Естественно он кивнул.

– Что вам понятно?
– кипела не по-детски я.

Меня, откровенно говоря, несло.

– Всё.

– Что «всё»?

Олеся закатила глаза и умоляюще посмотрела на Богдана. Нет, они еще и переглядываются, перемигиваются. И тут я... перегорела. Накатила такая апатия. Бури чувств, эмоций - это слишком большой расход энергии для меня, подобное напряжение неимоверно выматывает. Пусть они в данный момент делают, думают, что хотят. В самом деле, не всё ли равно? Уйдет Богдан, наедине, как следует, объясню Олесе положение вещей в действительности. По порядку, по полочкам. Основательно. Она внимательно послушает и поймет, поддержит. В ней я уверена на двести процентов. Господи, уже столько накопилось людей, которым «после» требуется что-то объяснять. Первый и, наверное, самый важный пункт в списке - моя мамочка. С ней разговор лучше не оттягивать.

– Ладно, мне плевать.
– тяжело вздохнула, пытаясь усмирить рвущийся во мне к огласке словарь бывалого матроса, повернулась к друзьям, усиленно при этом игнорируя статую Богдана посреди кухни, - Я собираюсь сейчас на дачу, заехала по пути к вам спросить не хотите ли составить мне компанию. Так как?

Кузнецовы деланно задумались, но почти сразу усиленно закивали соглашаясь.

– Конечно.

– Да!

Затем подруга спохватилась и посмотрела на Богдана.

– А...
– протянула Олеся, но я быстро оборвала ее намечающуюся полную радушия речь. Повернулась резко к мужчине.

– Богдан, - пауза, - уверена, у тебя много дел.
– с намеком произнесла, твердо глядя в его теплые, но такие наглые глаза. Всезнающие. Правда, сейчас его лицо с полуопущенными густыми ресницами выражало трагичную одухотворенность. Тут же немного уверенность моя пошатнулась, сомнения закрались в правильности принятого решения, отчего-то почувствовала себя слегка виноватой перед ним. Вот как ему это удается проделывать из раза в раз? Не поддалась. Моя воля сильна.
– Как видишь, мы спешим. Нас там картошка не выкопанная дожидается. Поэтому...

Серега испуганно икнул. Пропустила мимо ушей.

Задать Богдану опасный вопрос вроде: «Ты же всё равно не хотел бы с нами поехать?» я не осмелилась. Закрадывалось подозрение, что он меня «уделает» и наоборот согласится. Рисковать, оставляя ему лазейку, совершенно не хотелось.

– Слава! Картошка?!
– вмешался подскочивший из объятий жены Серега, - Нет-нет-нет. Я протестую!
– замахал руками, бешено жестикулируя, он - В прошлом году мне Андрей помогал, а в этом что... один?
– заголосил он на октаву выше, - Да там же едва ли не футбольное поле!

– А мы с Олесей на что? Если не изменяет память, мы всегда помогаем.

Про то, что мы, девочки, работаем куда быстрее и качественнее этих двух охламонов, которые только и делают, что ржут с лопатами в руках, меланхолично рассматривая просторы, я промолчала. Чего уж тут. От их трепа и нам всегда весело. Правда до тех пор, пока они не начинают рыскать по даче в поисках баллонов и, словно мальчишки, кидать их в костер. Это обязательная ежегодная программа.

– А шашлык? А баня? И еще картошка сверху? Всё на одного меня? Ооо... увольте! Я умываю руки, девоньки. Хотя, - он подошел к Богдану и они по-братски с хлопком пожали руки.

Мои глаза расширились и тут же предупреждающе сузились, только рискни, Колокольчик (так я называла в исключительных случаях Серегу про себя с тех самых пор, как он наколол купола на всю спину)...

– Если со мной в подмогу поедет Богдан...

– Нет.
– твердо оборвала его наверняка вдохновенную речь.

– Что «нет»?

– Не поедет.

– Но ты же не дала мне договорить...

– Моя дача - мои гости.

Сергей щелкнул челюстью, пару секунд помолчал, пытаясь просверлить во мне огромную сквозную дырку, и непримиримым тоном заговорил, обратившись к Богдану на выдохе:

– Она мне так надоела...
– потом подозрительно еле заметно качнул головой в мою сторону.

Не поняла...

Серега дернул еще раз подбородком по мою душонку и сделал выразительные глаза. Богдан нахмурился.

Сергей тяжело вздохнул и прикрыл веки. Резко открыл и сделал для собеседника лицо в стиле «ну как же ты не поймешь что я от тебя хочууу» и снова призвал к непонятно чему Богдана, дернув головой на напрягшуюся всем телом меня.

Богдан сильнее свел брови к переносице.

– Убеждения - это скучно и нудно. Берем силой.
– прошептал одними губами Кузнецов. Но я не слышала его слова, а только могла догадываться, что эти двое явно замыслили недоброе против маленькой меня.

– Ммм...
– протянул Богдан зловеще, сверкнув в мой угол глазищами. Сделала осторожный шажок назад, предупреждающе выставив руку.

– Только попробуй...
– залепетала на приближающегося с крейсерской скоростью мужчину, - вот только риск... НИ!- последний слог я уже провизжала.