Чтение онлайн

Крадется, видно не хочет меня разбудить. Заботливый... на сердце потеплело.

Подождите - ка, я прищурилась, что-то было не так. Почему Богдан хромает на правую ногу? Зрение уже более-менее адаптировалось к темноте, и я разглядела, что толстовка на его спине была грязной и рваной. В ту же секунду щелкнул выключатель, а я решительно вышла из-за поворота, ведущего в гостиную. Богдана на мгновение ослепила резкая вспышка света, но он тут же натянул поплотнее капюшон и замер.

Мне показалось или он выругался? Он не рад меня видеть или это от неожиланности? Спишем на последнее.

– Привет, Мирослава. Я думал, ты уже спишь, могла бы меня не ждать.

Поведение Богдана было странным, это я сразу подметила.

– Ты голоден?
– прощупываем почву.

– Нет, спасибо, что-то я устал, пойду спать.

И он бодро двинулся в сторону своей комнаты, так ни разу прямо и не посмотрев мне в лицо, ловко каждый раз отворачиваясь.

Я же медленно надвигалась на Воронцова, одновременно оценивая его состояние, ну, по крайней мере, со спины. Грязные, местами порванные штаны, некогда серая толстовка теперь приобрела буро-черный цвет, с пятнами от травы тут и там. Будто он катался по земле или что-то вроде того. Рукав один висел порванный... занятно...

Богдан, заслышав за спиной мои быстрые шаги, тоже ускорился, но я оказалась быстрее. Обогнала и заставила его экстренно остановиться. Схватила двумя руками за щеки.

– Поймала.

Одной рукой Богдан плотнее держал капюшон и все также прятал от меня глаза. Я мягко, но непреклонно убрала его руку от лица и скинула мешающую рассмотреть всё как следует преграду, да так и ахнула.

Нос поцарапан, под глазом синяк, лицо грязное, губа разбита и припухла. Богдан внимательно смотрел на меня, явно отслеживая реакцию.

– Всё в порядке, уходи, - поджал губы он и отвернулся, целенаправленно продолжая свой путь до комнаты.

– Что случилось?
– я снова преградила ему дорогу.

– Ничего страшного.
– отмахнулся он, но больше сбегать не стал.

– Ага. Я вижу.

– Вот черт, - Богдан вздохнул, да, препираться явно теперь не было смысла, - Было настоящее побоище, два десятка буйволов к двум. Не меньше.
– заговорщицки поведали мне.

Я вышла замуж за Рэмбо!

Правда кое-что царапнуло слух.

– К двум?

– Со мной был твой брат. Мы с ним решили выбраться на пробежку после трудового дня, развеяться, поддержать форму, все такое, не совсем удачно, как ты понимаешь.

Я прикоснулась подушечкой пальца к его разбитой губе.

– Ай-яй, больно-больно-больно!
– трогательно задергался он. Как ребенок, честное слово.

– Прости-прости.
– я подвела подхрамывающего Богдана к креслу и усадила в него. Воот, не зря тащила!

– Что за придурки сделали это с вами?

– Тебе не стоит знать, просто засранцы какие-то.

– Ты выглядишь так, будто продержался двенадцать раундов против цементного блока.
– Богдан лишь хмыкнул и отвел взгляд в сторону. Стесняется? Видимо, ему было не совсем приятно говорить об этом, да и, судя по его недавнему поведению, он до последнего не хотел, чтобы я видела его в таком состоянии, - Как Андрей?

– Ну, не плохо...
– таинственно отозвался он, глядя в одну точку, явно что-то вспоминая.

Пока бегала за аптечкой, Богдан стянул через голову толстовку, бросил ее на пол у кресла, и теперь сидел в одной майке.

После того как аккуратно вытерла тряпкой, смоченной в теплой воде, лицо и шею Богдана, я приступила к обработке ран перекисью.

Воронцов тихо сидел в кресле, стойко терпя мои измывательства. Я честно пыталась облегчить его боль, дуя то и дело на ранки, получалось, правда, так себе.

– Славик..?

– Ммм?

– Ты кого-то ждала?

– В смысле?
– я взглянула в замешательстве на Богдана, отложив грязную ватку.

– Отлично выглядишь, - окинул он испытующим взглядом мой легкий халатик и яркий макияж, отчего я покраснела до кончиков волос. Знал бы он что под халатом...
– И это..?

Он указал на разбросанные везде по полу лепестки роз.

Оу. Я посмотрела на общипанные цветы так, словно бы тоже первый раз их увидела. Что обычно говорят в подобных ситуациях? Я растерялась.

– Ну... ты понимаешь...
– всё случилось совсем не так, как должно было быть, и теперь я чувствовала себя совершенно нелепо.
– Я хотела извиниться.

Брови Богдана моментально взлетели на середину лба, а затем в его взгляде заплясали чертята, а на губы скользнула довольная улыбка.

– Так ты меня ждала? Это меняет дело...
– он окинул меня очень дооолгим взглядом с головы до кончиков пальцев ног.

Я сглотнула внезапно ставшей вязкой слюну.

Нет, я решительно не могу этого вытерпеть.

Я отложила тряпку и начала заламывать руки от волнения, не зная, куда их деть.

Пожалуй, стоит покончить с этим. Решение принято, надо быть смелее.

– Знаешь, я поняла, что ты был во всем прав. С самого начала. И то, что ты вчера сказал про Антона...

– Я...

– Подожди. Нет, ты был прав. Просто наши с тобой отношения, сам знаешь...

Он понимающе ухмыльнулся, а я как-то незаметно для себя вцепилась в золотую цепочку на его шее, теребя.

– Знаешь, мы всегда можем предугадать начало, но предугадать конец мы не можем. В моём случае всё наоборот, - воздуха катастрофически не хватало, пришлось брать паузы между фразами, жадно заглатывая кислород. Оратор из меня никакущий, - В моей жизни много раз что-то заканчивалось. Я не решалась начать отношения. Боялась, что всё кончится снова, - вдох, - Ни с кем не сближалась, - выдох, - А с тобой все эти фокусы не прошли. И как только я стала понимать, что у меня есть к тебе чувства - начала отталкивать, пыталась отдалиться. Сбежать... Трусиха. Но я проиграла. Потому что не понимала, что у меня давно появились чувства к тебе. Я осознала это немного позже, а сегодня просто решилась. Будь что будет, верно? Интересно, когда же ты начал мне нравиться?
– я решилась заглянуть в бездну его теплых карих глаз, - Я осознала это так поздно, что теперь не вспомню...

– Мирослава...
– прошептал он.

Я тряхнула головой, отгоняя все лишние мысли.

– Вот, я призналась.
– грустная улыбка, - И прости за вчерашнее. Я действительно переборщила.

Фух. Теперь главное не смотреть на него. Страшно.

Я встала с подлокотника, рассеянно поправила несуществующие складки на халате, и, не теряя ни секунды времени, тут же позорно сбежала на кухню. Зачем? Разогреть Богдану ужин. Именно так. Ну и еще, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.