Чтение онлайн

Я подскочила на месте от неожиданности, когда повернулась к столу, чтобы по обычаю расставить тарелки, а в проеме кухни уже стоял Богдан. Еще секунду назад его не было, и вот он тут.

Он смотрел только на меня. И как...

Слегка покрасневший, зубы крепко стиснуты: будто он всеми силами пытался держать себя в руках, но явно был готов сорваться в одну секунду. Я даже не сразу поняла, отчего такая реакция. А потом проследила за его взглядом: у меня преступно распахнулся халат, открывая захватывающий вид на ложбинку между грудей и тонкое черное кружево...

То, как он смотрел на меня... стало понятно, что скоро нам обоим будет не до ужина.

Внизу живота моментально начал завязываться тугой узел желания.

– Подожди немного, я накрою на стол, - обманчиво спокойно предложила я, - а потом поговорим.

– Я не хочу разговаривать, - Богдан шагнул ко мне и остановился, когда я инстинктивно отступила, - И голод у меня другого характера. Через тридцать секунд ты станешь моей. Наверное, ты предпочтешь, чтобы это случилось наверху, - Он посмотрел на настенные часы.

– Богдан...
– Я покачала головой, с губ сорвался нервный смешок, - Прекрати, нельзя

же вот так...

– Двадцать пять секунд.

Черт. А он не шутит.

Я бросила беспомощный взгляд на него.

– Восемнадцать секунд, - предупредил он, не сводя с меня темного взгляда.

Возмущенная и растерянная, я в панике метнулась на выход из комнаты, и дальше к лестнице. Он за мной.

– Богдан, это смешно...

– Пятнадцать, - Он не спеша пошел за мной.

Чувствуя себя как загнанный зверь, я начала взбираться по ступенькам, которые словно превратились в едущий вниз эскалатор.

Богдан меня нагнал, когда я едва добралась до спальни. Вбежав внутрь, я повернулась к нему лицом, пока он закрывал дверь. Богдан подобрался, готовый поймать меня, если вдруг надумаю сбежать. Но тут я снова увидела синяк у него под глазом, бледность, разбитую в кровь губу и бровь, и сердце заныло. Я шагнула ему навстречу.

Богдан крепко меня обнял и, приникнув к губам, тихо зарычал, - то ли от удовольствия, то ли от боли. На несколько минут мы погрузились в темноту и ощущения, поскольку неистовые поцелуи изгоняли из головы все мысли. Я так и не поняла, как мы очутились на кровати. Катались по матрасу, все еще полностью одетые, жадно обнимаясь и целуясь, отрываясь друг от друга, лишь чтобы глотнуть живительного воздуха. Богдан поцеловал меня в шею и потянул за ворот халата резче, чем тот мог выдержать. Я услышала, как трещат нитки и разрывается шелк.

Тихо засмеявшись, я взяла его лицо в ладони.

– Эй, полегче...

Он снова меня поцеловал, подрагивая от еле сдерживаемого желания. Я чувствовала прижатый ко мне горячий напряженный член и хотела Богдана так сильно, что из горла вырвался стон. Но между нами оставались невысказанные слова.

– То, что я тебе сказала внизу, - умудрилась промолвить я, - Ты мне ничем не обязан. В том смысле, что мое признание тебя ни к чему не обязывает. Я просто хотела, чтобы ты знал. Ты же столько раз говорил мне, что любишь, а я...

Он нахмурился, напряженно сверля меня глазами.

– Богдан, я пытаюсь сказать... Я не жду от тебя никаких обязательств только потому, что призналась тебе в симпатии. А может, ты меня жалеешь. Не хочу, чтобы ты думал, будто я на тебя давлю. Может, пройдут годы, прежде чем мы поймем, что чувствуем друг к другу, что созданы друг для друга, поэтому...

Он снова приник к моим губам и целовал до тех пор, пока я словно не опьянела. Наконец Богдан поднял голову и прошептал, глядя на меня своими потемневшими глазами:

– Ты уже сейчас знаешь. И чувствуешь, - Уголки его рта слегка подрагивали. Вот это Богдан, к которому я привыкла, который обожал безжалостно меня поддразнивать, - И скажешь мне.

Сердце гулко забилось. Я не была уверена, что смогу сделать то, о чем он просил.

– Позже.

– Сейчас, - Он навалился на меня всем телом, словно предупреждая о готовности к долгой осаде.

Я отставила гордость.

– Богдан, прошу, пожалуйста, не вынуждай меня...

– Скажи, - прошептал он, - Или через десять минут ты будешь это выкрикивать, когда я буду в тебе.

– Иисусе, - Я заерзала под ним, - Ты самый...

– Скажи, - настаивал он.

– Почему я должна быть первой?

Богдан смотрел на меня, не мигая.

– Потому что я так хочу.

Понимая, что договориться не получится, я тяжело задышала, словно только что пробежала марафон, и чудом выдохнула заветные три слова.

К моему вящему возмущению Богдан тихо засмеялся.

– Милая... ты как будто в преступлении сознаешься.

Я нахмурилась и попыталась высвободиться.

– Если собираешься надо мной потешаться...

– Нет, - нежно прошептал он, не отпуская меня. Взял мое лицо в ладони и, усмехнувшись в последний раз, заглянул мне в глаза, как в открытую книгу, - Я люблю тебя, - сказал

Богдан, и нежными, как бархат, губами коснулся моих, - А теперь попробуй еще раз, - Еще одно томительное поглаживание, - Тебе нечего бояться.

– Я люблю тебя, - прошептала я со все еще бешено колотящимся сердцем.

Богдан наградил меня долгим жарким поцелуем, окончательно лишив разума, нежно потерся носом об нос и сказал:

– Не устану тебя целовать. Я собираюсь поцеловать тебя миллион раз за всю жизнь, и этого все равно будет мало.

«За всю жизнь»...

Никогда я не знала такого счастья, которое добралось бы даже до того уголка моей души, в котором обычно таилась только печаль. На глаза навернулись слезы. Богдан нежно вытер их и поцеловал меня в щеку, слизывая соленый вкус радости.

– Давай еще потренируемся, - шепотом предложил он.

И вскоре я поняла, что правильному человеку адресовать эти три слова совсем несложно.

Наоборот, нет ничего проще.

Три года спустя

– Третья годовщина свадьбы, - в который раз за час повторила Олеся, одновременно нагребая себе в руки бесчисленное количество вещей для примерки, - Третья годовщина...

– Самой не верится!
– выглянула я из примерочной, сияя от счастья, и тут же скрылась обратно.

– Ну-ка, примерь вот это, - подруга резко отдернула шторку, за которой я натягивала на бедра очередные неподходящие шорты.

– Эй!
– шикнула я на нее, оглядываясь, не видел ли кто раздетую меня.