Чтение онлайн

Я не стесняюсь, по крайней мере, при лунном свете.

С жаром целую его в ответ, раздвигая губы и бедра, подаваясь навстречу, когда он прижимается ко мне, вдавливая меня в мягкий матрас своим твердым телом. Я плавлюсь, как пластилин в руках ребенка, податливая игрушка.

Мои губы уже кажутся разбитыми. Его поцелуи почти карающие, как будто он вымещает на мне свой гнев. Он нетерпелив и голоден. В своих фантазиях я представляю, как он лежал здесь, скучая по мне и жалея, что отослал меня в комнату в конце коридора. Представляю, как он страстно целует меня, потому что хочет наверстать упущенные часы, вернуть близость, которую мы почти утратили. Его истинные мотивы я никогда не узнаю.

Его рот скользит вниз по моей шее. Зубы впиваются мне в затылок, и я стону, глубоко и кровожадно. Мои ногти впиваются в его кожу.

— Профессор…

Он отстраняется и смотрит на меня, тяжело дыша.

— Джонатан, Эмелия. Зови меня Джонатан.

Отвечаю отказом, но на самом деле я не могу.

Ему нравится мое сопротивление. Его руки берут подол моей одолженной футболки и начинают задирать ее вверх, обнажая сначала трусики, а затем пупок, живот, грудную клетку, грудь.

Он смотрит на меня в тусклом свете, на мгновение завороженный, прежде чем наклониться и взять в рот сначала одну грудь, затем другую, с жадностью пробуя их на вкус. Он обхватывает губами кончик и посасывает в течение секунды, прежде чем сделать это снова, прикусывая до тех пор, пока я не шиплю, и моя спина не выгибается дугой на кровати. Затем он нежно целует их, помечая мою кожу и заставляя ее покраснеть.

На прикроватной тумбочке раздается сигнал будильника на телефоне, и я вздрагиваю.

— Черт, — ругается он себе под нос и наклоняется, чтобы выключить звук.

У меня все еще звенит в ушах, даже когда в комнате становится тихо.

— Ты всегда ставишь будильник на середину ночи?

— Мне нужно успеть на рейс в шесть утра.

Похоже, он глубоко раздосадован, но это ничего не меняет. Ему нужно идти, и моя нагота внезапно кажется глупой. Жаль, что я не могу натянуть одеяло и спрятаться под ним. Довольствуюсь тем, что натягиваю вниз футболку.

— Это проект в Цинциннати… Мне нужно уладить несколько неотложных вопросов, но я не должен отсутствовать дольше двух-трех дней. Надеюсь, что вернусь в Бостон не позже вторника.

Я уже отстраняюсь, не в силах поддерживать зрительный контакт, когда выскальзываю из-под него и подтягиваю колени к груди.

— Хорошо.

— Я собирался разбудить тебя перед уходом.

Киваю, давая понять, что это было бы прекрасно. В конце концов, это не было неожиданностью. Я знала, что он уезжает. Не уверена, почему это все еще беспокоит меня.

— Это к лучшему. Немного времени, чтобы остыть.

Он протягивает руку, чтобы взять меня за подбородок.

— Это не то, чего я хочу.

Я вздрагиваю от его смелого заявления, но не говорю ни слова.

Начинаю вставать, но он качает головой.

— Останься. Поспи. Мне нужно принять душ и закончить собирать вещи.

Остаюсь на месте, а он вздыхает и соскальзывает с кровати.

Не думаю, что удастся заснуть, если он ходит практически голый, слышу воду в душе, стук флаконов с шампунем и кондиционером, жужжание электробритвы. Это последнее, что я помню, прежде чем сон наконец настигает меня. Я провалялась в отключке несколько часов, очнувшись только тогда, когда луч света, пробивающийся сквозь шторы, идеально лег на мое лицо.

Быстрый взгляд на прикроватные часы говорит мне, что я сильно проспала. Одиннадцать утра, не могу припомнить, чтобы вставала так поздно со времен старшей школы.

В доме профессора Барклая мертвая тишина, и я снова чувствую себя незваным гостем. Сажусь на край кровати, свесив ноги, и оглядываюсь вокруг, стараясь не двигаться и не нарушать тишину, как будто кто-то может узнать.

Его пиджак лежит сложенным на спинке стула у окна. Спортивная сумка висит на ручке дверцы шкафа. Оглядываюсь на неубранную постель и поддаюсь порыву наклониться и уткнуться лицом прямо в середину подушки профессора Барклая. Наполняю свои легкие его запахом, и он пьянит, как наркотик. Успокаиваюсь до состояния гипноза. Я остаюсь в таком положении, лежа на его подушке и окруженная им, пока живот не урчит слишком много раз.

Я должна выбраться из его постели, но знаю, что в тот момент, когда сделаю это, мне придется покинуть его дом.

Он ни разу не пригласил меня остаться здесь, пока его не будет. Разрешить мне поспать — это одно, разрешить вторгнуться в его пространство — совсем другое.

Неохотно встаю и как можно аккуратнее застилаю его постель, когда с этим покончено, иду прямо в комнату для гостей, чтобы переодеться и собрать свои вещи. Как будто я боюсь, что камеры следят за каждым моим движением. Не хочу, чтобы он подумал, что я злоупотребляю его личным пространством, роясь в его вещах и просматривая фотографии и сувениры. Переодевшись во вчерашнюю одежду, складываю его футболку и кладу ее на край кровати, а затем, не найдя предлогов задержаться, иду к входной двери, где оставила сумочку и туфли.

Профессор Барклай оставил визитную карточку вместе с моими вещами, а также ключ от дома и записку.

«Запри дверь».

Провожу пальцем по рельефным буквам его имени на визитке: Джонатан Барклай.

Я не сохраняю номер в телефон. Кладу визитку в сумочку и плотно закрываю ее, не уверенная, что с ней делать.

Выйдя на крыльцо, убеждаюсь, что дверь заперта, делаю три шага вниз, а затем возвращаюсь назад, чтобы еще раз убедиться. Ключ от дома кладу в сумочку рядом с визиткой, чтобы вернуть, когда он вернется из Цинциннати.

Остаток выходных провожу с пользой. Совершаю долгие, неторопливые прогулки. Звоню Соне. В субботу вечером готовлю изысканное блюдо с равиоли, на которое у меня уходит несколько часов. Нарезаю равиоли вручную и посыпаю их сыром рикотта, а затем добавляю домашний соус на основе водки. Еда вкусная, но к тому времени, когда тарелка готова, я уже не так голодна, потому что перекусываю во время приготовления. В воскресенье утром дочитываю книгу, последнюю часть добиваю в кафе. Мой миндальный круассан закончился, когда я дочитывала последнюю страницу, и тогда я осталась с пустой тарелкой, мне больше не на что отвлекаться.

Всякий раз, когда импульс становится слишком сильным, я достаю из сумочки визитную карточку профессора Барклая, чтобы покрутить ее в руках и прочитать. Неважно, что я не сохраняю его номер в телефоне, теперь я знаю его наизусть.

В воскресенье днем я пишу Александру сообщение и спрашиваю, не хочет ли он встретиться за ужином.

Я не ожидала, что он окажется свободен: модные люди никогда не бывают свободны. Но он готов к встрече и хочет, чтобы мы увиделись в маленькой бургерной в десяти минутах езды от моей квартиры.

В кои-то веки я не стала наряжаться для встречи с ним. Надеваю джинсы и белую рубашку, подправляю макияж и выхожу.

Это приятная прогулка, в воздухе официально чувствуется осень. На улице около шестидесяти градусов, и, учитывая ветерок, мне бы не помешал кардиган, но, гуляя на солнце, я достаточно быстро согреваюсь.

Чувствую запах ресторана раньше, чем вижу его. От этой квинтэссенции бургеров на гриле и картофеля фри у меня слюнки текут.

Александр ждет меня на улице вместе с Эмметом.