Чтение онлайн

Её слова пронзают словно нож в сердце, оставляя глубокие раны. Ведь это неправда! У нас с ним всё было отлично. Разве можно за несколько лет не знать, как нравится заниматься сексом моему мужу.

— Это неправда… — шепчу я.

Понимаю, что не должна позволять ей взять над собой верх, но не могу побороть смятение и подавленность от её слов. Неужели Альберт так считает или так сказал про меня ей? Как же больно от осознания этого. Понимаю, что она специально выводит меня на эмоции, но все же поддаюсь на провокацию.

— Зачем ты здесь, Ханна? — беру себя в руки. — Ты уже добилась, чего хотела.

— Отпусти его. Он мой, — шипит змея.

— Я и не держу, — собираюсь с силами и, твёрдо выпрямившись на ногах, обхожу её.

Покидаю кабинет на ватных ногах и спускаюсь в лифте на подземную парковку. Кто бы мне сказал, что я буду сбегать с любимой работы, никогда бы не поверила. Руки трясутся, и я судорожно ищу ключ. Найдя, тороплюсь нажать разблокировку. Включаю зажигание. Открываю окно, потому что мне не хватает воздуха в, прогретом летней жарой, салоне. Колёса проворачиваются от утопленной в пол педали газа, и ужасный запах жжённой резины ударяет в нос. Невидящими от слёз глазами пытаюсь найти указатель выезда. Руки дрожат. На первом же повороте цепляю крылом столб. От удара срабатывает система безопасности, и подушка с шипением вылетает прямо передо мной.

— Чёрт! Чёрт-чёрт! — луплю руками по ней.

Меня охватывает истерика. Я уже плачу навзрыд, закрыв лицо руками. Мысли в голове носятся хаотичным роем. Эмоции переполняют меня, просятся наружу и мешают трезво мыслить. Понимаю, что мне очень необходима чья-то поддержка. Мне настолько плохо, что кажется я сама не справлюсь с этой болью и гневом.

Кому звонить? Только не отцу. Я принимаю решение позвонить единственному, кто за последнее время был ко мне добр, внимателен и с пониманием отнёсся к моим чувствам. Дрожащими руками набираю номер Маркуса и в отчаянии жду, когда он снимет трубку.

— Маркус Шольц, слушаю вас.

— Маркус.

— Ангелика?.. — тепло звучит его хрипловатый голос в динамике, и мне от чего-то становится немного спокойней. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он.

— Мне нужно поговорить с вами, сейчас.

— Да. Конечно. Приезжайте.

Звонок Ангелики немного обескуражил неожиданностью, но в тоже время обрадовал. Только вот ее голос мне не понравился. Она была очень взволнованна и похоже, что плакала. У неё срыв? Что-то случилось? Возможно, был не очень хороший разговор с мужем.

Отменяю предстоящую встречу и нервно жду. Я сгораю от нетерпения скорее разобраться, почему она опять расстроена, плачет, а главное в причинах вызвавших резкое желание поговорить.

В прихожей раздаётся знакомый, но подавленный голос, секретарь проводит ее ко мне и закрывает за собой дверь, попрощавшись. На сегодня я ее отпустил, дав распоряжение никому не беспокоить. Очевидно, дело серьезное и неизвестно точно сколько продлится наша встреча. Для Ангелики я готов был потратить своё свободное время сверх нормы обычного сеанса.

— Ангелика, добрый день. Что произошло? — тревога не покидает меня.

Смотрю на ее раскрасневшиеся от слез глаза и начинаю нервничать, чего раньше себе никогда не позволял. Эта женщина явно меня волнует больше, чем дозволено психоаналитику по отношению к своему пациенту.

— Я… я… — её голос дрожит. Она руками теребит ремешок сумочки, чтобы занять их чем-то — нервничает.

Наливаю стакан воды и протягиваю ей. Она садится на диван и дрожащими руками быстро берёт его, словно это спасательный круг, способный решить все её проблемы. Жадно припадает к нему губами и пьёт. Не могу оторвать взгляд от неё. Каждый её глоток, отдаётся во мне. Меня бросает в жар, и я неосознанно поправляю воротничок. Сглатываю слюну и пытаюсь отвести глаза. Сажусь в кресло напротив и жду, когда она решится начать говорить. Ангелика молчит, не смотрит на меня. Потом резко поднимает на меня глаза.

— Знаете, Маркус, я всегда думала, что предательство никогда меня не коснётся. Я думала, что кого угодно, но только не меня. Представляла себе, как мы пожилые и счастливые поедем в кругосветный круиз на большом и красивом лайнере. Но я ошибалась….

— Возможно так и будет, но только рядом с вами будет другой человек, который будет ценить и уважать вас, прислушиваться и просто любить. Судьба обязательно даст вам возможность посмотреть мир.

— Да, хочется верить. Но теперь я знаю… это будет не Альберт. Только…

— она замолкает, сглатывая. Трудно говорить, но она решается продолжить: — Я попала в аварию.

— Боже, Ангелика! С вами все хорошо? — в стремлении обнять и пожалеть, как маленькую девочку, я вскакиваю на ноги, но не решаюсь даже дотронуться до неё. Это абсолютно противоречит этике работы с пациентами. Когда мужчина хочет заботиться о женщине, значит он не равнодушен к ней. Что со мной происходит? Сейчас внутри меня именно эти чувства.

— Да, всё в порядке, — спокойно отвечает она. — Но тогда… в тот момент, — она поднимает руку, на секунду замирает и кладёт ладонь на колено, потирает его рукой, словно успокаивая себя. — Я была в таком отчаянье, мне было так больно, что было уже всё равно, что со мной будет.

Ангелика снова замолкает, смотрит в одну точку, куда-то мимо меня, словно погружаясь в воспоминания. Я вижу, что на её глаза снова наворачиваются слёзы и плечи слегка вздрагивают. Она делает глубокий вдох и посмотрев на меня продолжает:

— Моя машина осталась там. Это уже становится нормальным. Сейчас, тогда…

Я не понимаю, кажется, что она говорит о какой-то другой аварии.

— Вы уже попадали в аварию?

— Мне всё ещё тяжело об этом говорить.

— Тогда давайте не будем. Расскажите о сегодняшней аварии. Что произошло?

— Когда… это так больно… Я… я не знаю с чего начать.

— Просто говорите свои мысли о том, что вы чувствуете.

— Он не любит меня… Не знаю, любил ли…

— Почему вы пришли к такому выводу?

— Сегодня, я практически была готова выслушать его и дать ему шанс, но все оказалось напрасно, — на этих словах я перестаю дышать, не знаю почему мне так важны её последние слова, что не простила.

— Вы сказали, что готовы были дать шанс. Что способствовало вашему решению?

— Я… я почувствовала… Альберт смог зацепить меня воспоминаниями о нас… о том, что нас связывает, о наших чувствах, — Ангелика снова нервно теребит браслет на руке, опустив глаза. — Когда я вошла в кабинет, они уже были полураздетыми и мои глаза отказывались верить, что только что он вымаливал один ужин со мной, говорил о любви, о том, что ошибся, и умолял простить его. А тут… они… прямо в офисе, не стесняясь, даже дверь не закрыли… И знаете, что он сказал? Смешная ложь…Что он по-прежнему меня любит и хочет… чтобы… чтобы мы так и жили, чтобы я делила его с любовницей. Представляете? — Ангелика вздыхает и прижимает руку к груди. — Это так больно… словно сердце разрывается… Я хочу избавиться от этого чувства. Маркус, вы мне поможете? — с надеждой и мольбой в глазах смотрит на меня.

В этот момент, мне хочется собственноручно убить ее мужа. Да как можно? Вот так, как бульдозер пройтись по чувствам такой хрупкой… ну хоть бы деликатнее подошёл к этому… Господи… травмируют женщин, а потом удивляются почему они предпочитают одиночество или других женщин.

Поддавшись эмоциям и желанию её успокоить и поддержать, я присаживаюсь рядом с ней. Она смотрит на меня. Мгновение и её губы подрагивают, брови приподнимаются, а глаза снова блестят от слёз. Она срывается и дрожащим голосом говорит: