Чтение онлайн

Я наслаждался обратной дорогой. Дом у меня старый, штукатурка со стен обваливается, но остальные дома не в лучшем состоянии, поэтому мой дом в сравнении не проигрывает. Некоторые даже считают меня богатым, потому что дом на берегу озера и потому, что не могут себе представить бедного морфогенетика. Но я как-то проводил омоложения в пентхаузах Майами, где люди не могут одолеть скуку своей пустой жизни, где омоложение часто служит прелюдией самоубийства. А на пороге своего дома я часто дремлю на солнышке после полудня, и мне снятся места, где люди живут простой жизнью, полной страсти. Это место я нашел, когда нашел Панаму.

К моему возвращению домой солнце только что село. Становилось прохладней. Под деревом папайя в моем переднем дворе лежал Флако, глядя, как большая коричневая фруктовая летучая мышь пожирает плод папайи, выплевывая на землю семена.

– Hola, Анжело, - воскликнул он, увидев меня.
– Я принес то, что тебе нужно. Паучьи Лапы в доме. Она проснулась. Я принес ей прекрасные желтые розы. Они ей понравились, как летучей мыши нравятся папайи. Мне кажется, она приклеилась носом к цветам.

– Значит, ты видел ее?
– спросил я.

– Да. Я сказал ей, что я врач и что ты попросил меня присмотреть за приемом лекарств.

– Она тебе поверила?

– О, да, я очень хороший лжец.
– Флако рассмеялся.
– И еще: в кристалле есть программа, старая военная программа.

– Военная?

– Да. Программа реальности для мозговой сумки.

Я слышал однажды на медицинском конгрессе речь об этих программах реальности. Военные подключали их к мозгам, которые необходимо сохранить для трансплантации. Программа реальности предохраняет готовый для трансплантации мозг от сенсорного голода, иначе он может стать параноидным или психотиком. Она подключает сознание к сновидению, где мозг человека ест, работает, спит и совершает другие обычные действия, не сознавая, что существует без тела. Но программа реальности может пользоваться только существующими воспоминаниями и разнообразит сценарии, смешивая части этих воспоминаний. Мозговая сумка следит за реакциями мозга и вносит поправки в сценарии, чтобы мозг не был слишком удивлен и шокирован.

– Украдена?
– спросил я.

– Согласно регистрационному коду на кристалле, он принадлежит сеньору Амиру Джафари. Этот Джафари живет на одной из орбит Лагранжа. Не является гражданином никакого государства и потому, по-видимому, предпочитает жить вне закона. Обладание им такой программой незаконно: он поэтому не станет сообщать о ее краже.

– Он врач?
– спросил я.

Флако пожал плечами.

– Иначе зачем бы ему интересоваться сохранением мозга?

Флако снова пожал плечами, достал кристалл из кармана и сказал:

– Если захочешь продать, можем получить пятьсот семьдесят две тысячи стандартных МДЕ.

Я подсчитал: если не произойдет осложнений, лечение худой женщины будет стоить примерно двадцать шесть тысяч международных денежных единиц, так что останется достаточно, чтобы купить омоложение. Нужно будет только вложить куда-нибудь эти деньги на один-два года. Однако я решил спросить у худой женщины, есть ли у нее рецепт на кристалл: а вдруг она все же не украла его. И попросил Флако несколько дней подержать кристалл у себя.

Когда мы спустились в подвал, худая женщина сидела в углу спиной к стене, подняв колени к подбородку. На коленях у нее лежали три желтые розы, и она спала. Я открыл сумку восстановления конечностей и стал доставать и раскладывать мази, растворы и медицинские инструменты на чистой ткани на полу.

Флако прочел инструкцию по применению флуотана и начал учиться прикладывать маску к лицу женщины. Когда он достаточно попрактиковался, я коснулся плеча женщины и разбудил ее. Она проползла в центр пола и легла на спину.

Розы упали с ее колен, и Флако протянул их ей. Она вдохнула их аромат и сказала:

– Знаешь, когда нюхаешь их долго, запах утрачивается. Их нельзя держать долго.

Мы с Флако кивнули.

– Кстати, - сказал Флако, - как нам вас называть?

Худая женщина не ответила. Флако разговорным тоном продолжал:

– Анжело говорит, что мы должны звать вас Паучьи Лапы. Думает, это очень забавно. Но я ему сказал, что женщину нельзя так называть. Вы должны его простить: у него ум крестьянина, они ничего другого не понимают.

– Зовите меня Тамарой, - сказала она.

– Ага, Тамара. Подходящее имя, очень красивое, - сказал Флако.

– Кристалл еще у вас?
– спросила Тамара.

– Да, - ответил я.

– Можно мне его потрогать? Держать, пока вы не кончите?

Я кивнул, а Флако вложил ей в левую руку кристалл, надел на ее лицо газовую маску и открыл канистру. Они вдохнула острый запах флуотана, на мгновение попыталась выбраться из-под маски и уснула.

Я наложил ей на запястье турникет и снял повязку. Немного прозрачной маслянистой синовиальной жидкости из перерезанных суставов собралось под повязкой вместе с гноем. Рана начала кровоточить, поэтому я раскрыл пакет пластиковых противоинфекционных клипов и перекрыл лучевую артерию. В таких случаях полагается запечатать каждую кость и выращивать ее отдельно. Молекулы в регенеративном растворе снимают генетический код клеток, в которые они проникают, и начинают упорядоченно дублировать их - в сущности, повторяется процесс роста зародыша. Но ткани скелета регенерируют по другим химическим формулам, чем остальные ткани, и ни одна ткань, за исключением кожи, не возродится на конечности, если оба типа формул не используются одновременно.

Я взял одноразовый скальпель и принялся отделять плоть от лучевой и локтевой костей. Из-за малого диаметра костей я подумал, что они перерублены сразу за суставом. Но, к моему удивлению, светло-голубой артикулярный хрящ, который, как шапкой, покрывает сустав, оказался не тронут. Только связка, фиброзное покрытие, соединяющее суставы, оказалась разорванной. Очевидно, руку не отрезали, не отстрелили, а просто вырвали. Мой сосед однажды поставил капкан на злую собаку, которая пугала его детей. Собака попала в капкан и вырвала лапу точно так же, как у женщины была вырвана рука. Все кости ниже кистевого сустава отсутствовали, хотя длинный обрывок плоти с ладони еще висел. Это делало мою работу более легкой. Я убрал окровавленный скальпель в его целлофановый пакет, согнул ее руку, так что мышечная ткань отошла от обнаженной кости, и погрузил кость в раствор для регенерации.

Вначале Флако следил за работой, но потом ему это наскучило, он поднял левую руку женщины, выпустил и смотрел, как она безвольно падает.

– Не делай этого, - сказал я.

– Почему?

– Кости могут сломаться. Мне кажется, она родилась не на Земле. Слишком хрупка.

– У меня был когда-то друг, он ударил приезжего с другой планеты и случайно убил его, - сказал Флако. Он начал рыться в сумочке худой женщины, достал платок, баночку с таблетками, похожими на витамины. И складной химически-лазерный пистолет.
– Ха! Как ты думаешь, это ей для охоты на муравьедов?

Я удивился при виде пистолета. Флако положил его назад и ненадолго вышел. Я занялся регенерационной жидкостью для плоти и кожи, с помощью зажимов Деринга закрепил порванные сгибающие плечевые мышцы на нужных местах; потом наложил смолистое покрытие на рану и решил, что поработал хорошо. Конечно, регенерация никогда не проходит точно так, как запланировано, и через несколько недель придется открепить сухожилия и соединить несколько новых нервов со старыми.

Пока смолистая перевязка не высохла, я раскрыл пакет для реабилитации кости, вставил гормонный катетер на пять сантиметров выше запястья и начал накачивать кальцитонин, коллагены, SGH (гормон роста крови) и минеральные добавки. Когда смолистая повязка высохнет, она плотно обхватит катетер и предотвратит инфекцию.