Чтение онлайн

– Пора есть, - ответил я, оглядываясь на быка.

– Он разговаривает со мной, - сказала она, словно сообщая мне тайну. Она по-прежнему не поворачивалась, и я понял, что она не хочет видеть быка.
– Хоть он и сдох, все равно болтает. Болтает со мной, говорит, что хочет, чтобы я поехала у него на спине. Но я знаю, что, если сяду ему на спину, он унесет меня в темные воды, в такое место, где я не хочу быть.

Я сказал, словно ребенку:

– Может, тебе вернуться к Флако и ко мне. Пообедаем. Тебе понравится.

Она застыла, разгневанная моим тоном.

– Уходи. Я закончу тут.

Оторвала большой кусок хлеба и бросила чайке. Та с криком нырнула и подхватила кусок, прежде чем он ударился о землю. Я взглянул на чайку. У нее изорванные крылья и запавший живот. В томных глазах горит безумный голод.

Я пошел прочь и поднялся на песчаный холм, на котором сидела одинокая чайка. По другую сторону холма сновидение кончалось сливающимися дюнами. Я оглянулся на быка в воде и на женщину в белом платье. Она отдала чайкам последний кусок хлеба и подняла руки. Чайка подлетела и клюнула ее в палец. Из раны показалась кровь, и чайки с криками закружились над ней, рвали клювами ее тело.

Чайка рядом со мной крикнула, и я взглянул на нее. На заходящем солнце ее белые перья сверкали пурпуром. Темные глаза словно светились в голове. Холодным пророческим взглядом она смотрела на меня. Я отключился, не желая смотреть, как рвут на части женщину.

– Что случилось?
– спросил Флако, как только я отключился от монитора.

– Ничего, - ответил я, не желая еще больше вторгаться с личную жизнь Тамары. Вытащил ее вилку из консоли, прекратив эту пытку, которую она сама себе навязала. Тамара распрямилась и потянулась.

– Пора есть?
– спросила она. Она смотрела в пол и не поднимала на меня взгляд.

– Да.
– Флако помог ей встать. Снаружи пошел дождь, поэтому Флако сходил в кладовку за зонтиком.

Продолжая смотреть в пол, Тамара сказала:

– Держитесь подальше от моих снов.

– Простите, - ответил я.
– Мне казалось, вам больно.

– Голова болела. Вы вторглись в мой сон. У вас нет на это права!

– Вы моя пациентка, - ответил я.
– Я обязан заботиться о вас.

Появился Флако с зонтиком, и мы пошли на Ла Арболеда.

В ресторане было только несколько посетителей. Мы заказали рыбный обед, и Флако убедил Тамару попробовать ром "Закат солнца" - напиток, придуманный его дедом. Состоит из смеси рома с лимонным вином, приправленным корицей. Флако попытался убедить и меня выпить, но я отказался. Флако хвастал, что его семье по-прежнему принадлежит компания, делающая лимонное вино, и я заметил, что и компания дедушки и его дурной вкус сохраняются в семье. Тамара негромко рассмеялась и посмотрела на обрубок руки. К нашему столику подошел пьяница, поглядел на нашу выпивку и сказал:

– А, ром "Закат солнца". Мой любимый проклятый напиток в этом проклятом мире. На самом деле это единственный хороший напиток!

– Тогда садитесь и выпейте "Заката солнца" с внуком человека, который его изобрел, - сказал Флако и заказал еще порцию для пьяницы.

Мне это не понравилось: от пьяницы несло кислым потом, и он уселся рядом со мной. Выпив, он тут же уснул, но он совершенно испортил мне обед. Мы ели и разговаривали; Флако много и особенно глупо шутил, вначале Тамара смеялась застенчиво, потом при малейшей возможности начинала бурно хохотать. Один из моих клиентов, беженец из Картахены, заплатил мне в этот день иностранными монетами, поэтому я весь день носил на поясе большой кошелек. Раскрыл его и начал раскладывать монеты по странам и стоимости. Когда Тамара допила первую порцию рома, Флако заказал вторую, потом еще одну, и я понял, что Флако хочет напоить ее допьяна, и Тамара, должно быть, тоже поняла это, потому что от третьей порции отказалась, сказав, что у нее болит голова.

Флако продолжал пить и нализался сам. Стал рассказывать долгую историю о том, как хорошо шел у его отца винный бизнес, пока однажды отец не пошел на мессу и не уснул на ней. И во сне статуя девы Марии заплакала. Отец Флако спросил у нее, почему она плачет, и она ответила, что плачет, потому что он продает вино, а должен бы продавать шляпы индейцам с Амазонки. И отец Флако поверил, что заработает на торговле шляпами много денег, потому что ведь это посоветовала сама дева Мария. Он уплыл на Амазонку и там погиб от укуса ядовитой жабы, не успев продать ни одной шляпы. Этот случай так поразил односельчан Флако и ослабил их веру, что они разбили статую девы Марии молотками.

– А что у т...тебя за семья?
– спросил Флако у Тамары; голова его покачивалась, он клевал носом. Она распрямилась, и лицо ее стало замкнутым. Она выпила немного, но сделала вид, что опьянела.

– Семья? Хочешь узнать о моей семье? Я тебе расскажу - мой отец, он был похож на Анжело. Ему нужны были только две вещи: порядок и бессмертие.

Я только что закончил раскладывать свои монеты ровными неустойчивыми рядами, словно банановые плантации. Тамара протянула обрубок руки и столкнула все кучки монет.

– Это не...
– начал я.

– Что? Ты хочешь сказать, что тебе не нужно бессмертие?
– спросила Тамара.

Как и у большинства морфогенетических фармакологов, надежда на постоянное омоложение, пока человек не решит проблему бессмертия, сыграла основную роль в моем выборе профессии.

– Мне порядок не нужен, - сказал я.

Тамара взглянула на меня, словно я сказал что-то очень странное, и покачала головой.

– Все равно вы все ублюдки. Тело ваше может жить, но душа умирает.

– Кто ублюдок?
– спросил Флако.

– Анжело. Он похож на киборга. Хочет жить вечно, но для этого должны умереть другие люди.
– Я вдруг почувствовал себя так, словно снова включился в мир ее сновидения. Не смог увидеть никакого смысла в ее странном обвинении меня и киборгов.

– Ты полна гуано, - сказал Флако.
– Вот дон Анжело Осик. Он хороший человек. Он джентльмен.

Тамара посмотрела на нас, голова ее качнулась. Она протянула руку к стакану воды, но промахнулась. Вода разлилась по столу.

– Может, он и есть киборг, - сказала она, снова кивая головой.

– Мы... ннне... ки...ии...борги, - сказал Флако.
– Ввидишь... нет ки...ииборгов в... эттой комнате.
– И он протянул ей стакан с ромом.

– У тебя в голове есть розетка связи?
– спросила Тамара. Флако кивнул.
– Значит ты киборг.
– Она говорила убежденно. Я вспомнил, как недавно в новостях видел материал о суринамском культе чистого тела пуристах тела. Новые члены, посвященные в культ, извлекают свои розетки из головы, отключают протезы почек и другие протезы и живут совершенно без помощи механизмов. Я подумал, может, она тоже из этого культа, и вдруг понял, почему она захотела регенерацию, а не протез: мысль о том, что ее тело срастется с машиной, приводила ее в ужас; она оскверняла храм ее духа.