Чтение онлайн

– Нет, - сказал я.

– Найти место, где спрятаться, - сказала Абрайра.
– И держаться спиной к стене. Не верить никому. Никому не позволять встать за тобой. Убить любого трахальщика, который окажется на расстоянии вытянутой руки.

– Si, - подтвердил Мавро.
– Ты удивишься, узнав, сколько людей заготовили оружие. Множество дубин и ножей. Будет разграблен лазарет, там возьмут все наркотики и лекарства. Даже если увидишь своего лучшего друга, помни, что он может спятить от наркотиков и у него, вероятно, есть оружие. Не носи с собой ничего ценного, ничего такого, что другой захотел бы украсть, ни пищи, ни воды, ни лекарств, ни алкоголя. Пусть видят только твое оружие. И носи с собой деревянный кинжал, пусть никто не видит твой прекрасный хрустальный нож.

– Всякий, кто затаил на тебя зло, придет к тебе. И приведет с собой друзей. Не верь никому, кто захочет приблизиться к тебе. Особенно если он улыбается.

– У нас много врагов. Некоторых ты даже не знаешь Люди, которых мы обидели, не дав им сигар или выпивки.

Я подумал о Люсио. И еще убийца из ОМП, он хочет увидеть меня мертвым. Слова Мавро не успокаивали.

Мавро сказал:

– Когда был мятеж в Картахене, в другом тюремном блоке находился человек, которого мы с друзьями хотели убить. Это был доносчик, но мы не могли доказать этого. Мы вшестером два часа прятались в камере, пока мятеж не затих. Когда мы вышли, вокруг было словно после бомбежки. Стальные прутья оконных решеток использовались как дубины, ими разбили пуленепробиваемые стекла, за которыми сидела охрана. Все горело.

Мы увидели десятки тел доносчиков, их трахали в рот, пока они не задохнулись. Видели тела охранников, головы у них обгорели, словно они стали ацетиленовыми факелами, тела людей, убитых разбитыми бутылками и отвертками. К сумеркам мы проголодались и отправились на кухню. Там целая толпа трахала с полдесятка пленных, все принимали наркотики. Я знал большинство этих людей, многие были моими друзьями. Они убили двоих из нас и прогнали остальных из кухни. Мы с моим другом Раулем потеряли двух других - Пабло и Ксавье.

Мы с Раулем вернулись в темный коридор в поисках друзей и нашли вентиляционный колодец над помещением охраны - узкий туннель, мы забрались туда, чтобы спрятаться на ночь. Рауль полз первым. Он был немного легче меня и очень силен. Мы проползли около десяти метров в темноте и встретили другого человека, который полз в нашу сторону. Рауль сразился с ним в тесном туннеле, попытался задушить его, но получил удар в горло длинным сверлом и умер от потери крови.

Туннель был такой узкий, что убийца Рауля не мог протиснуться мимо трупа и напасть на меня, и тело Рауля оставалось между нами. Я спал в туннеле, а тело моего амиго холодело, а утром пришли охранники и вытащили меня оттуда. Потом вытащили Рауля, а за ним и убийцу Рауля - это был Пабло, друг, которого мы искали.

Абрайра сказала:

– Да.

Я лежал на койке и думал: на космическом корабле мятеж страшнее, чем в тюрьме. Кто-нибудь может уничтожить навигационное оборудование и сбить корабль с курса. Кто-то может проткнуть корпус, и мы все задохнемся в вакууме. Кто-нибудь нажмет кнопку экстренного сбрасывания двигателей, и мы будем бесконечно долго двигаться к Пекарю в нулевом тяготении. Обычно во время мятежа начинается уничтожение собственности, имущества. Но ни один человек в здравом уме не решится трогать оборудование космического корабля, поэтому ярость обернется против других людей. Но и в этом случае один безумец может уничтожить всех.

Немного погодя к нам зашел Сакура с незнакомым самураем, высоким человеком с длинным иссиня-черным лошадиным хвостом и открытым лбом с высокой линией волос; его голова и лицо казались единственными естественными частями тела. Искусственные ноги, руки и торс были заключены в простое черное пластиковое покрытие. На горле сверкающий черный вакуумный шланг - экономичная замена пищевода, он выходит из груди и заканчивается за челюстями. В отличие от остальных самураев на корабле, которые сторонились кибертехнологии, этот вовсю погрузился в нее. Очень похож на высокообразованных японцев-техников, которых я знал на Земле. Но, как и у всех остальных самураев, глазные складки у него неестественно подчеркнуты. Он показался мне знаком, и скоро я узнал его по позе, по наклону головы. Ленивая Шея, самурай, который так часто побеждал нас в симуляторе.

Они вошли и остановились в ожидании. Их обычаи запрещали общаться с нижестоящими, и они их строго придерживались. Когда мы встречались с ними за пределами класса, они делали вид, что мы не существуем, даже когда приходилось протискиваться друг мимо друга в узких коридорах. Было очевидно, что самураи пришли не для того, чтобы пригласить нас на чай. За ними вошел хозяин Кейго, они в позе seiza сели на пол и пригласили нас поступить так же.

Кейго очень тщательно подбирал слова, останавливаясь, чтобы переводчик точно передал нам смысл.

– Я вынужден говорить с вами из-за угрожающей ситуации, - сказал он.
– Много слухов, что Мотоки нарушает условия контракта, и некоторые настолько осмелели, что требуют возвращения корабля на Землю. Я слышал, что мятеж начал кое-кто из вашей комнаты.

Он был очень напряжен, но руки его не лежали на мече.

– Прости меня, хозяин, - сказал я, - но никто здесь не начинал мятеж. Я только рассказал, что узнал о предсказании компьютера, и предположил, что нам придется вернуться на Землю и взять еще новобранцев.

Кейго долго смотрел на меня, я выдерживал его взгляд.

– Понимаю, - сказал он.
– Я не считаю тебя трусом.

– А я не обиделся, - ответил я.

Кейго сказал:

– Вы понимаете, конечно, что это очень трудно. На возвращение на Землю потребуются недели. Правительство Японии наняло корабль, и он сейчас набирает наемников для ябадзинов. Они постараются перегнать нас на пути к Пекарю. Но даже если бы этого не было, мы уже выпустили ракеты-ускорители. Сейчас идем на основном двигателе. Вы понимаете, что главные расходы такого перелета связаны с топливом. Возврат к Земле обойдется во столько же, что и продолжение полета на Пекарь, и, если мы вернемся, корпорации Мотоки потребуется несколько недель, чтобы собрать необходимые средства для финансирования нового полета.
– Все это я понимал. Большие ракеты ускоряют корабль с помощью ядерных взрывов. Топливо для этих ракет требует много места и стоит очень дорого. Но как только корабль достигает нужной скорости, включается его двигатель, он засасывает атомы водорода из пространства и сжигает их как топливо. Другими словами, с момента включения двигателя топливо нам ничего не стоит. Но если скорость корабля уменьшится, придется отключить двигатель и вернуться к ракетам, и Мотоки сочтет ненужной тратой топливо, которое пойдет на торможение корабля при возвращении на Землю.

– Я понимаю, какие трудности с этим связаны, - сказал я.

– Понимаешь, что это очень трудно?
– спросил Кейго.

Я уже слышал это выражение. Когда Кейго говорит "трудно", это значит, что у нас нет ни малейшего шанса на возврат корабля.

Мы все кивнули.

Кейго вздохнул, повернулся так, чтобы больше не сидеть к нам лицом, и сказал:

– А теперь я должен поговорить о том, что заставляет меня огорчаться. Три дня назад вы сказали мне, что ничего не должны корпорации Мотоки. Вы не чувствуете за собой долга чести. Я не могу понять это. Мы, самураи, учим вас боевому искусству. Но быть воином - это больше, чем просто владеть боевым искусством. Путь воина - это путь смерти, но это и путь упорядочения жизни. Мы учили вас самообладанию и храбрости - самураи должны это уметь, все это простая техника bushido, но я никогда не думал, что мне придется учить вас чести. В такие минуты язык скрывает мысли. Я...

Кейго задумался. Ему предстояло выразить концепцию, настолько привычную, настолько сросшуюся с его образом жизни, что ему никогда не приходилось выражать ее в словах.

– Когда человек принимает что-то от другого, он принимает на себя долг - on, обязательство отплатить за дар. И его достоинство зависит от того, как он отплатит, ne? Он должен отплатить свой долг любой ценой, даже ценой собственной жизни, ибо человеческая жизнь незначительна и ее легко отнять, но достоинство у человека отнять невозможно. Поэтому потерять жизнь - это меньше, чем потерять честь.