Чтение онлайн

***

Как-то Человек сидел на той же колеснице у Сада Плодородия. В колеснице на сидении лежала икона, на ней был изображён Иисус, и по сторонам ещё несколько персонажей из библии. Раньше человек с смотрел на подобные вещи с презрением и отвращением, так как усматривал в этих образах слабость духа им молящимся.

Человек всмотрелся в глаза изображению и долго в них глядел. Постепенно он понимал, что неважно кто ему поклоняется, а важно, что за образ в нём истинно заключён. Образ мученика, стойкого солдата своего убеждения. Он не повинен в алчности предводителей церкви, в их кровавых распрях, в слабости или силе духа ему поклоняющихся. Он просто говорил вещи, которые были правильными, но уродство душ его последователей возвели стены догматизма вокруг самого ядра его учения, запретили осмысливать их, парализовав мышление паствы. Эти духовные извращенцы просто желали власти и богатства, самого бренного, что есть на земле. Ведь по сути вещи – это просто игрушки, какими бы сложными они не казались.

Человек смотрел в глаза Иисуса и видел, как он печалится, глядя из Вечности на погрязшее в Сансаре – это единственный термин буддийского происхождения, который я мог бы приложить к человеческому миру в целом – Настоящее. Он – Человек – почувствовал, как по спине пробегает дрожь, как травы и цветы Сада Плодородия говорят с ним, шепчутся своим шелестящим языком друг с другом и покой лёг на его душу.

***

Все краски дня медленно отходили в прошлое, а Человек всё больше отрешался от мира уходя в грёзы. Он делал это каждый вечер, представляя своё будущее таким, каким хотел его видеть.

Бывало, несколько месяцев к ряду Человек думал об одном будущем, а потом его взгляды кардинально менялись, но каждая Мечта в нём была логически выведена из его опыта, и в них чувствовалась благородная поступь стремления к созиданию. Но наступил момент, когда нужно было осмыслить все эти образы и видения, и Человек не открещиваясь окончательно ни от одного, расхотел к ним стремиться. Он не отрицал, что все эти образы могут в нём уживаться, но ставить целью какой-либо из них считал глупым. Человек подумал так: если я о них думаю и в разные моменты стремлюсь к ним с необходимой силой значит они и сейчас есть во мне, просто пока не распустились как следует, и необходимо развивать все созидательные образы, не зацикливаясь ни на одном, ибо в этом нет надобности. Стремиться к одному образу, значит сознательно строить себе тесную клетку, в которой Человек становится Животным. А Животным Человек становится не хотел. Теперь одна лишь Свобода Творить, творить свою судьбу, свою личность, созидать свой мир овладела им. Он вдруг понял, что не может терпеть рутину и хочет прорваться в пространство нестандартных решений, дабы следовать зову вселенной. Нет, не власти, не славы, не признания теперь ищет Человек.

И Человек прозрел.

***

Человек думал над тем, может ли быть так, что всё предопределено, или существа обладают властью над своей судьбой. Он посмотрел вокруг и увидел, сколько случайного в жизни, сколько совпадений и сочетаний случается на свете. Даже положение микрочастицы и её скорости одновременно нельзя предупредить. Дискретность мира проявляется в этом и его непредсказуемость. Даже в ближайшем рассмотрении он не может предугадать пускай даже самые малые передвижения: дуновение ветра, полёт птицы, движение животных. Свою следующую мысль не может предсказать существо, т.к. оно находится в этих мыслях, течёт в них, и как всякое тело не может определить свою скорость относительно себя, так и Человек не может относительно себя измерить поток своих мыслей. Человек живёт в настоящем, но мыслит о будущем и прошлом, почти никогда не зная точно, что произойдет с ним в следующую секунду.

Но всё ли определяет судьба? Неужели Человек всего лишь кукла в руках провидения? И да, и нет… С одной стороны, он объект природы и подчиняется причинность мира, но с другой является причиной в мире других существ.

***

Думал Человек: “Неужели мне теперь придётся влачить это одиночество вдвоём? Мой Учитель – универсальный человек – может быть и на людях, может и абсолютно спокойно находится вдвоём. А я? Я же полная одиночка. Я один среди людей, я один вдвоём с кем-то. Я всегда один. В редкие минуты душевного совокупления с кем-то, я радуюсь, wie ein Kind, полностью растворяясь в другом существе. Но не сейчас. Сейчас стало ещё хуже. Я разучился даже этому. В последнее время смотрю на всех этих “друзей”, как на некие объекты, обладающие разумом и чувствами, но не вижу их душу. Вижу их стремление, их слабость и никакого сочувствия. Я говорю красивые интересные вещи, смеюсь, но внутри меня не колышется ни струны по отношению к ним. Единственный, кто ещё хоть как-то трогает мою душу – это моя M"utterlein. И мой Учитель… Когда говорит со мной. Но много времени мы проводим и в молчании. Это одиночество вдвоём, zweisamkeit, тяготит меня. Но разрешения его я не вижу. Ведь нельзя же быть “соединённым” всегда.” И в эти минуты душе Человек приходят мысли, как снова наступит осень, снимет своё бархатное одеяние и оголит ветви деревьев, в своей бесконечно печальной красоте, и опять большую часть дня окажется среди призраков, никак ему не нравящихся. Занятия в Саду Учёности и встреча с новыми знаниями ему по душе, но одиночество среди призраков, среди большого города… И Человек загрустил.

***

Однажды Человек отправился в путешествие на скопленные во время работы в лавке в одну северную страну. Сначала он летел в небесной колеснице влекомой огнедышащими драконами, и из окна её смотрел на облака. Ему это навеяло воспоминания о его наваждении, как он в своих мыслях переступал через горы и видел облака вокруг своей головы. Облака тогда и сейчас кружили ему голову, и ложились на разум лёгкой дымкой. Теперь Человек видел их наяву.

По прилёте в один из северных городов в голову Человека ударил аромат спокойствия и созерцания, от древних домов на старинных улочках в богом забытых предместьях мегаполиса бродил ранним утром призрак Человека. Тихий, спокойный нрав его не тревожил обжитых пустошей, и, выходя из тела светом, сияние его одиночества освещало тусклые краски неподвижных камней, едва шевелившихся листьев деревьев от лёгкого прохладного ветерка. Призрак бродил, и растворялся в этом пасторально-грустном ландшафте.

Человек дошёл до небольшого готеля, где планировал остановиться, и к его животу подкрался голод. В ресторанчике на первом этаже проявлялись признаки жизни: официанты ждали своих первых посетителей, повара готовили пищу, а на верхних этажах здания просыпались и спускались к завтраку отдыхающие. Человек вошёл внутрь, сел у окна и заказал свиную отбивную с картофелем и чай со сливками. Далее день прошёл по заранее разработанному плану. До обеда необходимо было пройти по местным музеям, после же Человека ждали прогулки и медитации. Ближе к вечеру – чтение книг. .

Во время прогулок он встретил Поэта. Поэт показал ему, как стоит писать книги, романы и песни. Он отголоском прошлого бередил душу Человека, затрагивал глубинные струны его чувства. Поэт пел ему о верной любви, о предательстве, о вечном счастливом страдании солдат любви, но всё это казалось ему далёким в реальной жизни, и таким бесконечно близким в грёзах. Вечна ли любовь? И где граница любви и дружбы? По мнения Человека, дружба – это осознанная любовь, когда знаешь почему это существо тебе так близко, почему лежит на твоей груди и лобзает губы. Поэт ушёл.

На следующий день к Человеку пришли два Вождя. Один из них был рожден в Северной стране, а другой на родине Человека. При жизни вожди воевали друг с другом. Немало судеб было искалечено в той Войне. Огромной и великой в своем стремлении к уничтожению. Каждый считал правым себя тогда. Но сейчас они мирно шли по бренной земле, бесплотными духами созерцая мир после их жизни. Они уже были людьми без родины, без оков страстей; смирили они свои амбиции, и теперь просто наблюдают из вечности мир, который когда-то был их. Сейчас, когда мироздание видится Вождям предельно ясно, уже не имеет значения сколько людей легло в их противостоянии, да и не противостоянием вождей была та Война, но народов. Единственное чему научили вожди человека – не бояться смерти. Ты либо начнёшь всё сначала, либо останешься в вечном мире войдя туда ещё при жизни. Ведь вечность – это состояние души, а душа есть при жизни и после смерти… они вежливо попрощались с Человеком и растворились в вечернем закате.

Тогда начала стираться для Человека граница между жизнью и смертью, реальностью и фантазией. Он вдруг понял, вся его жизнь – такая же иллюзия, как и его мечты о жизни. и они взаимно отражаются друг в друге. И та мечта ничуть не менее реальна, чем жизнь. Как в сущности смешны потуги Человека обрести все блага одного мира в ущерб другого – внутреннего, духовного.

Люди придумали богов, чтобы объяснить происхождение мира, но на самом деле всё произошло наоборот, ибо боги всего лишь личины Создательницы-Вселенной, такой же наполненной и одухотворённой, как и человек, применяющей свой интеллект только для создания и разрушения созданного. Вот оно – чистое творчество, власть и насилие в наивысшем их понимании: туманности рождают звёзды, звёзды – чёрные дыры и далее, проходя вечный цикл перерождения.

То бесплотное поле информации что создала человеческая культура стало материальные, когда в него влили живительную силу надежды и веры, иногда слепой и уродливой. Последнее происходило в те времена, когда мировые правители использовали поле в своих корыстных целях. Но рано или поздно справедливость торжествовала, пускай и на время. Мы получаем то, что заслуживаем. По мнению человека, глупо просить у богов милости – они дают ровно столько, сколько ты заслужил. Также глупо благодарить их за даденное, они лишь посредники. Настоящий же творец часть тебя, ты воспроизводишь Его в себе, а значит ты одновременно и Бог и человек, и нет ничего прекрасней этого осознания.