Чтение онлайн

– А кофе у тебя есть?

– Кофе есть. Есть растворимый, а там… – он показал куда-то в угол кухни, – …кофемашина. Вчера подарили. Можем попробовать. Зёрна есть, мельничку я где-то недавно точно видел.

Я подумала и отказалась.

– Наверное, у неё управление сложнее, чем у космического корабля…

– Детка, вот ты сейчас взяла и обидела человека.

Пока он возился с кофе, я нашла в одном из шкафов пачку печенья. Она была подобна манне небесной, святому Граалю и эликсиру бессмертия и всё это одновременно. Неприметная с виду пачка обычного турецкого печенья теперь стала целью № 1 в моей жизни, и обещала неизведанные до сих пор гастрономические наслаждения, по сравнению с которыми рябчики в сметане, рыба фугу и прочие трюфеля нервно курили в сторонке. Есть хотелось так сильно, что я всерьёз подумывала «а не сгрызть ли мне одной всю пачку целиком», несмотря на воспитание и прочие социальные условности, вроде любви к ближнему. Я уже почти чувствовала на языке божественную сладость пальмового масла, чарующую амброзию ароматизаторов и манящую нежность консервантов… Но звонок домофона спас меня от очередного грехопадения.

После завтрака, который по времени больше был похож на обед, Нильс сообщил мне наконец, какие планы на меня у него были сегодня.

– Наверху, в спортзале, будет вечеринка в гавайском стиле. Твоё присутствие обязательно, познакомишься с моими друзьями…

Я припомнила всё, что знала о гавайских вечеринках. Это на них положено ходить в лифчике из кокосов и юбочке из травы? Солнце, море, пляж… Райская жизнь.

– Разве такую вечеринку не нужно готовить неделю?

– Нужно. И она уже готова. Через часик начнем собираться.

А я ломала голову, зачем в моей сумке купальник и пляжные шлёпанцы!

– А что мы будем делать этот час?

Нильс поднял бровь.

– Можем часок поспать… после обеда.

Я согласилась. Послеобеденный сон полезен для здоровья, знаете ли.

Через часик собраться у нас не получилось, сон…э-э-э, затянулся. Потом я наотрез отказалась появляться на людях в одном купальнике, так что Нильсу пришлось звонить матери и она отправила нам на такси парео самых разнообразных расцветок. Нильс надел оранжево-белую гавайскую рубашку и светлые пляжные шорты; на ноги вьетнамки. К моему жёлтому купальнику и бледно-жёлтым тапочкам прекрасно подошёл лимонного цвета платок. Нильс помог мне его красиво завязать; встречайте нас, Гавайи!

– ХАУОЛИ ЛА ХАНАУ!!! – едва открылась дверь, раскатился по залу ушераздирающий вопль. Я шла следом за Нильсом, но остановилась в растерянности, ибо послышались мне совсем другие слова, с детства известные каждому русскому человеку. Я не буду их здесь цитировать, вы все их прекрасно знаете. Войдя внутрь, я замерла: мне показалось, что я за тысячи километров от Санкт-Петербурга. Здесь царило тропическое лето, неукротимое веселье и буйство ярких красок. Кругом были пальмы, цветы (океан цветов) и фрукты, по стенам вились лианы, с виду настоящие, там и сям виднелись рыбацкие сети и доски для сёрфинга. Вдоль стен стояли шезлонги и плетеные кресла, перемежающиеся барабанами, которые, очевидно, выполняли роль столиков. В одном углу стоял огромный надувной бассейн с кувшинками, в другом плетёный бар с соломенной крышей, судя по всему, забитый под завязку. Возле бара расположились музыканты; и бармен, и официантки, и музыканты выглядели настоящими островитянами, и я бы не удивилась, если бы так оно и оказалось. Посередине зала тянулся бесконечный стол с угощением: курица с апельсинами и соевым соусом; отбивные с ананасами и сыром; запечённая рыба; вазы с креветками, мидиями, устрицами и другими морскими гадами, которых я даже не знала; овощные и фруктовые салаты; нарезки и холодные закуски; различные бутерброды и прочая снедь. Около пятидесяти парней и девушек в яркой одежде ходили, сидели, стояли и лежали посреди всего этого великолепия, чувствуя себя весьма непринуждённо. Они-то и прокричали те слова, что показались мне неприличными, а означали «с днём рождения!» на гавайском языке.

Две девушки одели нам на шеи гирлянды из живых цветов, тем самым совершив традиционное тихоокеанское приветствие.

– Это что, все твои друзья? – потихоньку поинтересовалась я.

– Да, друзья, их жёны, подруги. Школьная компания тоже здесь…

В толпе я увидела знакомые лица. Дашка… обалдеть!! И Васик!!! Круто… Хоть будет с кем поговорить. Олави тоже был здесь: одетый в белую открытую майку и обрезанные джинсы, с цветочным венком на голове, он почему-то показался мне похожим на братца Апреля из сказки «Двенадцать месяцев».

Следующие несколько минут все присутствующие по очереди поздравляли именинника с его теперь уже прошедшим днём рождения, хлопали по плечу, пожимали руки, целовали-обнимали, улыбались и уступали место следующим. Всем им я тоже улыбалась, и скоро в моей голове смешались имена и лица гостей, я даже не пыталась запомнить, кто есть кто, твёрдо решив восполнить этот пробел позже.

Впрочем, одна из девушек привлекла моё внимание. Высокая, изящная, очень красивая брюнетка с кошачьей грацией и дерзким взглядом. Она держалась обособленно от других гостей, казалось даже, что другие её обходят стороной. Нильс при виде «кошки» чертыхнулся про себя и взял меня за руку. Ничего себе, подумала я, да у нас тут, кажется, бывшая!

– Соня. – промурлыкала «кошка».

– Вика.

– Соня, что ты здесь делаешь? – спросил Нильс. – Тебя сюда вообще не звали…

– Да? А я подумала, приглашение потерялось на почте…

К нам подошёл молодой человек, ранее отрекомендовавшийся как самый лучший друг Нильса, еще с детского сада. Его звали Влад.

– Влад, что за фигня?! Я просил эту сучку близко сюда не подпускать.

Я ахнула. «Сучка» зло усмехнулась. Влад развёл руками.

– Прости, друг… Охранник сейчас придёт.

– Спасибо, мальчики, но мне охрана не нужна, – огрызнулась Соня.

– Почему ты так грубо с ней разговаривал? – спросила я, когда Соня уже ушла и инцидент был исчерпан. Впрочем, почти никто ничего и не заметил. – Это твоя бывшая девушка?

– Она ещё и не такое заслужила… Ей вообще сюда не стоило приходить…

– Так кто это?

– Да, бывшая девушка.. Забудь о ней.

Да, как же, сейчас!

– Вы давно расстались?

Нильс явно не хотел говорить о ней, но меня как будто чёрт под ребро толкал.

– Год назад… или больше.. Мы вместе учились.

– И кто кого бросил?

Глаза Нильса полыхнули чёрным недобрым огнём. Я почти почувствовала боль от ожога, но отступать не собиралась.

– Ладно, только давай не будем тут стоять, как два тополя на Плющихе.

Мы отошли к паре ближайших плетёных кресел, которые были незаняты.

– Что будешь пить? – спросил Нильс.

Наверное, сто грамм для храбрости. Что пьют на Гавайях в таких случаях, ром или текилу? Уж точно не водку на берёзовых бруньках.

– Всё, что ты предложишь…

Через несколько минут перед нами стояли два коктейля: синий и оранжевый. Синий высокий бокал был украшен кусочками ананаса и оснащен цветком орхидеи (!). Оранжевый выглядел скромнее, вместо орхидеи из него торчал листочек мяты. Синий коктейль подъехал ко мне.

– Голубые Гавайи, – пояснил Нильс. – Ледяной, пей осторожнее.

Я кивнула и осторожно попробовала. М-м-м, мой новый любимый напиток! Апельсиновый вкус, аромат корицы, нотка кокоса, и пряный ликёр.

– А у тебя что? – полюбопытствовала я.

– Май-Тай. Ром с апельсиновым ликёром и лаймовым соком.

Алкогольная тема была исчерпана; Нильс молчал, я ждала; пауза затягивалась. Наконец я спросила:

– Ну так кто кого бросил?

– Я. Она была лживой, наглухо отбитой стервой, которая строила глазки моим друзьям за моей спиной; ну и не только глазки, и не только друзьям, как выяснилось потом и при этом устраивала мне спектакли по восемь часов, если я продавщице в магазине «здрасьте» сказал…