Чтение онлайн

— Я собираюсь в центр переработки, — сказала я.

Это была частичная правда. Сэму не обязательно было знать остальное — а именно, что до похода туда я собиралась посмотреть пару серий «Баффи — истребительницы вампиров». В исследовательских целях… ну, так я себе это объясняла. Шоу наверняка жутко неточное в плане деталей про вампиров, но за два дня, прошедших с момента, когда всё случилось с Фредериком, мой панический ужас понемногу отступил. На смену ему пришло любопытство.

Каково это — быть бессмертным, пьющим человеческую кровь? Бьётся ли сердце у Фредерика? Какие правила управляют его жизнью, питанием… и смертью? Это было немного, но пока я не решусь снова с ним связаться, «Баффи» — всё, что у меня есть. Наверняка она точнее, чем «Сумерки» или те старые романы Энн Райс, правда? К тому же сериал был действительно классным. Разумеется, то, что в «Баффи» показывали романтические отношения между людьми и вампирами, никак не имело отношения к моему интересу.

Как и тот факт, что с того утра, когда я впервые проснулась на диване у Сэма, я не могла выбросить из головы взгляд Фредерика — полный мольбы — или его уверенность в том, что он никогда не причинит мне вреда.

— Центр переработки, да? — спросил Сэм, всё ещё стоя ко мне спиной и копаясь в шкафчике в поисках кастрюли.

— Ага, — ответила я. — Пора браться за работу над заявкой на выставку.

С тех пор как я сбежала из квартиры Фредерика, в голове начала вырисовываться идея: пасторальный пейзаж с элементами одноразового пластика. Но детали ещё предстояло продумать. Какие цвета подойдут для полуразрушенного особняка?

Стоит ли изобразить перед ним озеро или ручей? Что лучше сработает для подрывной части проекта — трубочки от газировки, обёртки от шоколадок или и то и другое?

Я надеялась, что к каким-то выводам приду в пункте приёма вторсырья этим днём. Обычно самые продуктивные мысли приходили ко мне именно на свалке.

Сэм тепло улыбнулся, воодушевляюще:

— Я так рад, что ты снова выходишь в свет, Кэсси.

— Я тоже, — ответила я честно. — Не знаю, примут ли мою работу на выставку, но приятно снова работать над чем-то по-настоящему большим.

Сэм вышел в гостиную с миской овсянки.

— Кстати, — сказал он с нарочитой небрежностью, — кто-то ночью подсунул под дверь письмо на твоё имя.

Я удивлённо подняла взгляд:

— Правда?

— Оно настолько вычурное, что сначала я решил — это приглашение ко двору короля Англии, — он приподнял бровь. — Но потом вспомнил, что такие обычно не подсовывают под дверь посреди ночи.

Сэм поднял конверт, который я даже не заметила у него в руках, и бросил его на журнальный столик между нами. У меня перехватило дыхание. Это была бумага Фредерика — квадратный, кремового оттенка конверт, в точности такой же, какие он использовал для всех своих записок мне.

Хотя даже если бы он написал на обычной тетрадной бумаге, я всё равно сразу поняла бы, что это от него. На лицевой стороне он вывел «Мисс Кэсси Гринберг» тем же изящным почерком и той же синей чернильной ручкой, что и всегда.

Конверт был запечатан знакомым тёмно-красным восковым оттиском:

FJF.

До знакомства с Фредериком я и не подозревала, что сургучные печати до сих пор существуют. Всё в нём было как из другой эпохи. Он сам — анахронизм. Чужой. Не отсюда. Сколько же явных признаков того, кто он на самом деле, я пропустила? Сэм сделал вид, что вернулся к своей овсянке, но я чувствовала его взгляд, пока провела пальцем под печатью и вскрыла конверт. Ему было любопытно, что в письме, — но я до сих пор не нашла в себе сил рассказать ему правду. Ни о Фредерике, ни о том, почему я оказалась у них. У меня просто не было энергии в это погружаться. Я достала из конверта один сложенный лист плотной, кремовой бумаги и начала читать.

Дорогая Кэсси,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии.

Пишу, чтобы сообщить: все твои вещи остались на своих местах. Когда ты убежала, ты сказала, что я могу распорядиться всем, что оставила. Однако я подозреваю, что это составляет большую часть твоих материальных владений.

Также я предполагаю, что ты сказала это в страхе и в пылу момента — и на самом деле хочешь, чтобы твои вещи вернулись к тебе. Если я не получу ответа на это письмо в течение недели, я приму это как знак, что ты действительно не хочешь ничего забирать, и договорюсь с Джеральдом, чтобы всё было передано на благотворительность. (Джеральд отвечает за переработку в нашем доме. Вчера я впервые с ним заговорил. Знаешь ли ты, что он работает в городском управлении санитарии уже двадцать два года и у него двое взрослых детей? Я не знал. Но ты, вероятно, в курсе — ведь за те две недели, что мы жили вместе, ты пару раз выносила вещи на переработку и всегда так тепло и дружелюбно общалась со всеми.)

Пожалуйста, сообщи мне при первой возможности, хочешь ли ты вернуть свои вещи. Я даже могу всё организовать так, чтобы тебе не пришлось сталкиваться со мной — если ты того пожелаешь. Несмотря на то, как мы расстались, я хочу, чтобы ты знала: для меня было настоящим удовольствием познакомиться с тобой и быть твоим соседом по квартире, пусть даже и недолго.

Мне искренне жаль, что я расстроил и напугал тебя своим молчанием и своими поступками.

Твой,

Фредерик

Я сглотнула ком в горле и перечитала письмо Фредерика ещё раз.

Твой, Фредерик.

Он был таким… искренним.

И внимательным. Помимо того, что сделал мне комплимент — «ты такая тёплая и дружелюбная со всеми» — он ещё и достаточно хорошо меня знал, чтобы понять: когда паника уляжется, я, скорее всего, захочу вернуть свои вещи.

Без его присутствия.

Та уязвимость, которую он, должно быть, чувствовал, будто сочилась сквозь строчки. И всё же я видела, как он изо всех сил пытался это скрыть.

Я вспомнила тот вечер, когда он так старательно пытался понять моё искусство. Конечно, оно не имело для него смысла — человеку, которому сотни лет! Но он всё равно слушал, потому что это было важно для меня.

Может, он действительно говорил правду, когда сказал, что никогда не хотел причинить мне вред. Это становилось всё более похоже на правду. Он мог быть технически не живым — и да, он вампир, — но он был ещё и…

Добрым.

Заботливым.

Возможно, он просто притворялся, чтобы заманить меня. Но с небольшим расстоянием от событий той ночи я уже не думала, что это была игра.

— Ты собираешься, наконец, рассказать мне, что происходит? — резкий голос Сэма вырвал меня из раздумий.

Я прикусила губу и отвела взгляд:

— В смысле?

Сэм поставил миску с овсянкой на журнальный столик и принял ту позу, которую мы со Скоттом называли «Сэм — адвокат»: наклонился вперёд, локти на коленях. Я знала её наизусть и уже предчувствовала, к чему всё идёт.

— Ты появилась у нас две ночи назад ни с чем, без предупреждения и без объяснений, — начал он. — Лица на тебе не было, как будто ты призрака увидела. Сейчас ты выглядишь точно так же — сидишь, читаешь и перечитываешь письмо, будто написанное пером и чернилами.

Я инстинктивно прижала письмо к груди:

— Это личная корреспонденция.

Сэм закатил глаза:

— Кэсс, ты буквально сидишь в моей гостиной. Так что вопрос остаётся в силе: что происходит?

Я на секунду замолчала, подбирая слова так, чтобы не вызвать у него ещё больше подозрений.

— Это письмо от Фредерика, — сказала я осторожно. — Он хочет вернуть мои вещи, но… — Я запнулась, глубоко вдохнула. — Думаю, мне нужно с ним поговорить. Возможно, я слишком поспешно уехала.