Чтение онлайн

— Ничего, — я попыталась отвернуться, но он поймал мою руку. От его прикосновения по коже прошёл холод, а в теле разлился жар. — Я просто неудачница.

— Ты не неудачница, — сказал он твёрдо. — И если кто-то заставил тебя так себя чувствовать — он будет иметь дело со мной.

Я невольно улыбнулась. Мысль о Фредерике, угрожающем кому-то, показалась почти смешной. Да, он порождение ночи, но в сущности — один сплошной зефир.

— К сожалению, этот «кто-то» — я сама, — выдохнула я.

— Ты?

— Да, — я закрыла глаза. — Я отправила работу, над которой трудилась несколько недель, на выставку. Очень ждала… и вот только что узнала, что её отклонили.

— О, Кэсси… — в его голосе звучало неподдельное сочувствие. Его ладонь всё ещё лежала на моей, заземляла. Я отчаянно надеялась, что он не уберёт её. — И это всё, что тебя так мучает?

Я тяжело вздохнула.

— Я так облажалась, Фредерик.

— Людей постоянно откуда-то отклоняют, Кэсси, — сказал Фредерик после паузы, задумчиво. — В каком-то смысле, меня вообще отклонил весь прошлый век.

— Это не одно и то же.

— Ты права. То, что сделал я, было хуже.

— Почему хуже?

Его глаза лукаво блеснули.

— Я выпил то, что предложил мне Реджинальд на вечеринке. Как дурак. Вот уж действительно облажался.

Я невольно всхлипнула и засмеялась сквозь слёзы. Слышать, как Фредерик использует современный сленг, было всё равно что увидеть малыша с накладными усами. Он улыбнулся, довольный моей реакцией.

А потом вдруг стал серьёзен.

— Если тут кто и облажался, Кэсси, так это комиссия, отказавшаяся принять на выставку художника с видением.

Я моргнула, ошеломлённая силой его похвалы.

— Тебе не нужно так говорить.

— Я никогда не говорю того, чего не думаю.

Прежде чем я успела что-то ответить, он достал из кармана небольшой кусочек ткани, открыл кран и промочил его водой, бормоча себе под нос.

— Что ты делаешь?

— Кажется, сейчас никто не носит носовых платков, — задумчиво заметил он. — Жаль. Они куда лучше тонких бумажных салфеток, которыми все пользуются теперь. А теперь закрой глаза.

Он повернулся ко мне с выражением сосредоточенности. Его взгляд скользнул к моим глазам, точнее — к размазанной туши под ними.

Меня охватило смущение.

— Фредерик, ты не должен…

— Закрой глаза, Кэсси.

В его тоне не было места возражениям. Эта твёрдая настойчивость тронула во мне что-то древнее, первобытное, что умело лишь подчиняться. Свободная рука коснулась моей щеки, мягко приподняв лицо. Все нервные окончания вдруг сосредоточились там, где он дотронулся до меня. Глаза сами собой закрылись.

— Что это за чёрное вещество, которым ты разрисовала лицо? — тихо спросил он, осторожно стирая разводы платком. Его лицо было так близко, что я чувствовала каждый его неглубокий выдох. — Никогда не видел такого косметического средства.

У меня пересохло во рту.

— Это… тушь.

— Тушь, — повторил он с лёгким отвращением. Но я едва это заметила. Всё внимание было приковано к нежным движениям его пальцев под моими глазами и лёгкому нажатию руки на щеке. В тесной комнате словно исчез кислород. Моё сердце грохотало в ушах.

— Это отвратительно, — добавил он.

— Мне тушь нравится.

— Почему?

Его платок коснулся уголка моего глаза, где следы были особенно сильными. Он наклонился ещё ближе, вероятно, чтобы рассмотреть. От него пахло вином и кондиционером для белья. Я словно забыла, как дышать.

— Она… делает меня красивой.

Его рука замерла. Когда он снова заговорил, голос был таким тихим, что я едва расслышала:

— Тебе не нужны косметические средства для этого, Кэсси.

Мир вокруг растворился: шум вечеринки, капли воды из душа. Остались только его нежные прикосновения и бешеный стук моего сердца. Спустя — минуту, а может, час — он отложил платок на раковину и шагнул ближе. В тесном пространстве наши колени соприкоснулись. Глаза мои были всё ещё закрыты. Живот сжался от предвкушения и страха. Я знала: стоит их открыть — и всё изменится. Я облизнула губы — и услышала, как он резко вдохнул.

— Разводы убрались? — мой голос дрожал, я чувствовала себя в двух шагах от того, чтобы рассыпаться на части.

Его рука уверенно лежала у моей щеки.

— Да. Их нет.

Фредерик стоял так близко, что его слова были прохладными потоками воздуха на моих губах. Я вздрогнула; желание, чтобы он придвинулся ещё ближе, было почти невыносимым.

— Открой глаза, Кэсси.

Его губы коснулись моих ещё до того, как я успела подчиниться. Нежное давление выбило дыхание из груди и смело последние сомнения — хорошая ли это была идея. Его рука скользнула к моему подбородку, мягко приподняла его, позволяя ему углубить поцелуй. Я была переполнена ощущениями и могла только отвечать ему. Руки сами собой скользнули по его широкой груди и ухватили концы воротника. Под пальцами чувствовалась мягкая ткань рубашки. Моё прикосновение вызвало тихий стон у него в горле. От этого у меня закружилась голова, и желание вспыхнуло с новой силой.

— Здесь нельзя, — выдохнула я, прижимаясь к его губам. Это звучало скорее как формальность — ведь за дверью шла вечеринка, и это была ванная Сэма. Но я знала: мы не остановимся.

Фредерик будто и не услышал. Его поцелуи стали настойчивее, язык легко коснулся моего, заставив меня застонать в ответ. Я чувствовала вкус вина и прохладной мяты, будто он только что притворялся, что пьёт. Острые клыки слегка царапнули — напоминая, кто он, — и от этого по телу пробежал горячий трепет.

Он отстранился лишь на мгновение, ошеломлённый.

— Я не делал этого больше ста лет, — прошептал он, глядя куда-то сквозь меня. — Не с… той ночи.

Прежде чем я успела что-то спросить, он резко отодвинул меня от раковины, прижимая спиной к стене. Его руки обрамляли моё лицо, тёмные глаза — сплошные зрачки, такие же жадные, как кровь, пульсировавшая в моих венах.

— Кэсси, — выдохнул он. — Я—

Резкие, громкие стуки в дверь разрубили напряжение, как нож.

Фредерик отскочил, будто я его обожгла.

— Здесь кто-то есть? — прозвучал приятный женский голос.

— О нет, — прошептал он, глаза широко раскрылись.

— Минуточку! — крикнула я, давясь смехом, глядя на его ужас. — Мы почти закончили!

— Всё в порядке! — слишком громко ответила женщина. — Я вернусь через пару минут!

— Почему ты сказала «мы почти закончили»? — хрипло прошептал Фредерик. Он выглядел так, будто его сейчас стошнит. Могут ли вампиры блевать? Любопытный вопрос. — Там наверху два десятка человек. Теперь все решат, что мы были здесь… вместе.

— И что?

— И что?! — он уставился на меня, ошеломлённый. — Что они подумают, Кэсси?