Чтение онлайн

Для чего? Сама не знаю. Может, узнать, что он страдал.

Или помучить себя напоследок, сидя рядом с ним. А потом еще в больнице и дома вспоминать каждое слово и сдерживаться, сдерживаться, сдерживаться. Иногда мне кажется, что я рождена для того, чтобы сдерживать – слезы из-за смерти мамы, боль и обиду после того, что со мной сделали, любовь к Андрею, которой нет места в жизни счастливой девушки. В жизни свободной девушки.

Она может быть лишь у жертвы. Но я больше не хочу ею быть.

– Бухал и трахался с кем попало, – кратко отвечает Андрей, и я нервно сглатываю – не такое хотелось услышать.

– А, ясно. Кто бы сомневался.

– Я пошутил, чего ты? Вообще я целыми днями стрелял по бутылкам.

Хорошо, что не в людей.

– Ладно. Ты можешь делать, что захочешь, если в рамках закона. А если нет, то это твои проблемы.

– Знаешь, я все думал, что ты решила проучить меня. Наказать за мой грязный рот.

– Я не собиралась тебя наказывать.

– Но наказала. Так, что я выл от боли.

– А мне, конечно же, больно не было. Совсем.

– Я заслужил.

– И все-таки сделал то, что сделал.

Грустное сентябрьское солнце выходит из своей ночной обители, еще несколько часов точно не собираясь согревать.

– Сколько еще ехать?

– Недолго.

– В какой он больнице?

Второй мой вопрос Андрей игнорирует, только сильнее выжимает педаль, спидометр показывает сто десять, сто двадцать, сто тридцать. Больше ста километров в час по городу. Если бы был обычный дневной поток машин, мы бы уже попали в серьезную аварию.

– Андрей, сбавь скорость.

Никакой реакции.

– Мне страшно, Андрей! – в истерике кричу я.

Но он едет только быстрее.

– Остановись, черт возьми! Андрей! Андрей!

На Куликовом Поле он сбавляет скорость до ста, восьмидесяти, шестидесяти. Сворачивает направо к центру.

– Зачем ты это сделал?!

– Прости.

– В какую больницу мы едем? – сердито спрашиваю я.

Андрей достает сигареты из кармана штанов и, будто намеренно игнорируя меня, закуривает. Всего за месяц я совсем отвыкла от запаха табака.

– Андрей?

Машина останавливается возле бордюра. Улицу уже не разберу.

– Андрей? – повторяю я.

– Скажи мне, – просит он, абсолютно игнорируя мои вопросы.

– Что сказать?

– Ты разлюбила меня?

Надо резко сказать «да», чтобы закончить эти нездоровые отношения раз и навсегда. Для него это будет лучшим наказанием, разве нет? Или лучше, чтобы он знал, что собственноручно испортил все? Что я люблю его, но даже моя любовь не сможет больше повернуть к нему лицом?

Мне хочется соврать, но я мягкотелая дура, поэтому говорю правду.

– Нет.

Продолжаем ехать.

– Ответь, в какую больницу мы едем? Андрей?

– Потерпи.

Действительно лучше помолчать, потому что ведет он себя неадекватно, а страх от того, что он снова решит погонять, усиливается. Но мы проезжаем центр и попадаем в ту часть города, в которой я совсем не ориентируюсь. Проехали уже достаточно далеко. Вновь я пытаюсь выведать, в какую больницу направляемся, чтобы пробить ее местоположение по карте, но он молчит. Надо было отказать ему и ехать на такси.

– Я хочу к своему отцу.

Терплю.

– Когда мы приедем? Что это за больница такая, мы половину города уже проехали?

Терплю.

– Куда ты везешь меня? Куда, черт возьми?

Больше не могу терпеть. От больницы одно название. Он явно едет какими-то непонятными путями.

Начинается сильная паника. Даже на скорости пытаюсь открыть дверь, чтобы дать ему понять – мне это не нравится.

– Открой дверь, – требую я после того, как он ее блокирует. – Выпусти меня. Выпусти.

– Знаешь, все то время, что я наблюдал за тобой, не верил, что такая милая домашняя девочка сможет влюбиться в такого отморозка, как я. Я ведь сначала не хотел запугивать тебя и отравлять жизнь, как ты считаешь. По мере возможности узнавал тебя в чужой переписке и просто влюблялся так, как умею. Моя темная душа без тебя совсем бы сгнила. С тобой все стало по-другому. Я собирался завязать с криминалом.

– С криминалом? Ты серьезно?

– Да, пока что не вышло.

– Я… не знала, что ты связан с чем-то таким.

Каждый раз он шокирует меня все больше.

– У меня все на лице написано, но ты, видимо, слишком неприспособлена к реальной жизни, чтобы рассмотреть это. Даже увидев то видео, не поняла, кто перед тобой стоит.

– Ты ведь работал в полиции…

– Как же по-детски ты мыслишь. Мусарня только помогала.

– Почему ты не рассказывал?

– Я бы и не допустил, чтобы ты узнала. Но зачем уже скрывать, раз все так получается. Иногда думаю, если бы твой папа спустя какое-то время все-таки решился бы нанять людей, нашел мои контакты или контакты моих ребят в даркнете…

Слушать невыносимо.

Мы не можем расстаться на доброй ноте. Мы вообще расстаться не можем.

Но придется.

– Знаешь, твоя любовь делала меня слишком сильным и слишком слабым. Сколько я хочу сделать для тебя – один только черт догадывается. Кажется, я растерял всевозможные навыки, только умею дышать тобой. Только с тобой надо мной никто не властен. А когда ты уехала, все стало бесполезным.

– Пожалуйста, хватит…

– Малыш, прости, если я такой эгоист, но я не был готов тогда и не готов сейчас отпустить тебя по собственной воле.

– Андрей…

– Папа отменяется.

Херовая Одесса

Непрочитанные сообщения

«В больнице бывший депутат Евглевский Вячеслав Олегович заявил о пропаже своей дочери, которая еще вчера находилась в Киеве.

Сегодняшним утром мужчина пришел в себя в больнице и первым делом захотел связаться с дочерью, Елизаветой Евглевской, но та на связь пока не вышла.

По его словам, вчерашним вечером на входе в собственную квартиру его поджидал бывший парень его дочери, который и является причиной пропажи Елизаветы. Полицейским удалось установить личность молодого человека – им является Соболь Андрей Геннадьевич, ранее 2 года проработавший в правоохранительных органах.