Чтение онлайн

Маргарита Павловна исподлобья посмотрела на меня странным взглядом: — А ты очень сильно изменился, Лев. Наверное, с моей стороны было глупо надеяться, что после твоего пребывания в воюющей стране, ты бы по-прежнему остался бы тем рыжим дрищём, что навсегда испортил жизнь моей дочери.

— Наверное, — кивнул я ей и поднялся с кресла. — Всё, Маргарита Павловна! Если у вас ко мне больше нет вопросов, то вынужден сообщить вам, что меня ждут в морге.

— В морге?! — она удивлённо подняла одну бровь и вздохнула: — Ну, что. же, Лев. Раз ты так настаиваешь, я сейчас уйду. Действительно, на работе не удобно разговаривать. Я не учла, что ты теперь главврач. Но разговор наш на этом не закончен, и я не отстану от тебя, пока ты не сделаешь то, что должен сделать.

— Я уже давно ничего не должен ни вам, ни вашей семейке, — сложив руки на груди, я с презрением посмотрел на эту породистую суку.

— Ты должен своему сыну, — многозначительно посмотрела на меня Маргарита Павловна, держа в руках своё меховое манто. Не дождавшись от меня жеста вежливости, сама набросила его себе на плечи. — Ты очень много задолжал ему.

— Не нужно пытаться шантажировать меня ребёнком. Я его видел один раз новорожденным младенцем, и вы навсегда вычеркнули меня из его жизни. Поэтому у меня нет к этому ребёнку ни чувства привязанности, ни какого-либо интереса. Я — мужчина и могу себе завести хоть пару десятков сыновей и дочерей, — саркастически улыбнулся я.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — с тихой угрозой в голосе, произнесла Маргарита Павловна и вышла из моего кабинета, оставив за собой шлейф дорогих духов.

ВЛАДА

— Владка, ты с ума сошла?! — моя напарница Катерина, выхватила из моих рук тонкий, длинный шприц и флакон с препаратом. — В тюрьму захотела?! Смотри, что ты делаешь! Ты кому столько инсулина набрала?!

— Ну, этой… как её… — неуверенно пробормотала я, потирая вдруг освободившиеся руки. — Трепловой вроде…

— Трепловой! — зло передразнила меня Катерина и сунула мне под нос аккуратно разлинованный листок бумаги с назначениями для пациентов на эту неделю. — Видишь, какая у неё здесь доза указана?! А ты набрала столько, что она к утру бы точно коньки отбросила! Что с тобой происходит, Владка?! Ты прямо сама не своя стала, как вернулась из лаборатории. Сядь на кушетку и давай рассказывай, что случилось. Я сама пока наберу все препараты, и сама всем сделаю инъекции.

Я присела на кушетку, продолжая машинально потирать руки. Нужно как-то взять себя в руки и продолжить нормально работать. Но я никак не могу сообразить, как мне это сделать, потому что сейчас у меня перед глазами только этот презрительный взгляд главного врач и его странная ухмылка. В ушах до сих пор стоит фраза: «Что вам нужно от меня, Михеева?»…

Неужели мне тогда всё просто показалось?! Но я же своими глазами видела, как он смотрел на меня в лифте и тогда — когда проезжал мимо меня на своей красной машине! Что могло случиться, чтобы он вдруг так резко потерял ко мне интерес?! Или всё это были только мои фантазии?..

— Влада, ты меня слышишь?! — неожиданно врывается в моё сознание обеспокоенный голос напарницы Катерины.

— Что, Катюш? Извини, я что-то, действительно, не очень хорошо себя чувствую, — пробормотала я, пытаясь прекратить потирать свои руки.

— Ты пока иди в комнату для персонала и посиди там. Я сейчас всё сделаю на обоих постах и приду к тебе. А может тебя домой отправить? — озабоченно произнесла Катерина, собирая капельницу для очередного пациента.

— Какое домой?! Ты что?! Сапрыкина меня съест живьём! Да и девчонок я не могу подвести, — покачала я головой. — Я отработаю смену, просто немного приду в себя. Можешь пока последить за мной, чтобы я больше ничего не напортачила?

— Так я и так с тебя глаз не свожу, как только ты вернулась из лаборатории! — воскликнула Катерина и сочувственно посмотрела на меня: — А Сапрыкина пока уехала в Департамент на какой-то семинар для старших медсестёр. Ну, можешь сказать, что случилось-то?

— Н-нет, Катюш! Извини, пока ничего не могу сказать, потому что сама не понимаю, что происходит, — голос мой под конец фразы задрожал и на глазах навернулись слёзы. — Мне кажется, что я попала в такую дурацкую ситуацию! Мне нужно подумать, очень хорошо подумать…

— Ясно, — с сомнением заключила моя напарница и кивнула: — Ладно, иди в нашу комнату и подумай. Но как только Сапрыкина вернётся, придётся тебе пошуршать в отделении пока она не уйдёт домой. Поняла?!

— Да, Катюш, конечно, поняла. Спасибо тебе большое, — пробормотала я и направилась к выходу, чувствуя небольшое головокружение и слабость в ногах.

— Иди уже, быстрее приходи в себя, — незлобливо проворчала Катерина и со штативом для капельницы в руках вышла вслед за мной из процедурной.

В этот день я больше не искала встреч с Львом Романовичем. После его слов в лифте и той его ухмылки я почувствовала себя настолько раздавленной и униженной, что пару раз в голове промелькнула шальная мысль выйти в окно. Но я каждый раз её отгоняла от себя, потому что на кону теперь стоял мой сын.

Моя свекровь всегда держит своё слово. И, если сегодня всё сложилось бы так как я предполагала, то она точно приказала бы Глебу оставить меня в покое. И мы, возможно, были бы счастливы с Лёвушкой… Но теперь меня точно ожидает оглушительное фиаско и свекровь, шантажируя Егоркой, попытается сделать так, как нужно ей и её амбициям. Потому что, открыв ей свои чувства к главврачу Анохину, я фактически ломаю карьеру Глебу, который должен вот-вот выехать на дипломатическую службу в Канаду. И куда без семьи его точно не выпустят…

Ближе к вечеру после ухода домой заведующей и старшей медсестры неожиданно в отделении появился начмед Муранов. Он за локоть затащил меня в процедурный кабинет и, плотно прикрыв за собой дверь, обернулся ко мне и буквально прошипел в лицо: — Михеева, ты что — совсем сдурела?! Что это ты сегодня утром устроила в лифте?!

Я глубоко вздохнула и покачала головой: — Я ничего не устраивала. Просто хотела доложить, что у нас в отделении всё нормально.

— Ну, допустим, — несколько смягчился начмед. — Только больше, пожалуйста, так не делай. И не приставай ко Льву Романовичу с дурацкими вопросами. Какое тебе дело до него?!

— Вы правы, Григорий Иванович, никакого, — опять глубоко вздохнула я. — Я больше так не буду.

— Вот именно! «Не буду!..» И ещё он сказал, что, если такая ситуация повториться, то он тебя просто уволит, — с искренним огорчением в голосе произнёс он.

— Уволит?! А за что? За то, что у него просто спросили, как он себя чувствует?! — я чуть не задохнулась от возмущения. Вот уж такой подлянки я совсем не ожидала от Льва Романовича.

— У него и без тебя, Михеева, забот хватает. Так что не лезь к нему! — назидательно погрозил мне указательным пальцем начмед. — Всё, я тебя предупредил.

Начмед ушёл, а я ещё какое-то время мысленно прокручивала в голове его слова о том, что Лев Романович уволит меня, если я буду пытаться опять заговорить с ним. Что же такого могло случиться, что главврач так резко поменялся по отношению ко мне?!

Утром, сдав дежурство, я постояла в холле главного здания, наблюдая за тем, как под шлагбаум въехала красная машина главврача и только после этого направилась к выходу. Дома было пусто и стояла тишина. Глеб увёз Егорку в детский сад, а сам, как всегда, ушёл на свою работу. Я по привычке приняла тёплый душ, помыла голову, потом высушила волосы феном, выпила чашку чая и забралась под тёплое одеяло на нашей супружеской постели. Мысли путались в голове, обида и растерянность терзали мою душу. И я заснула поверхностным, беспокойным сном.