Чтение онлайн

Я поплотнее запахиваю на себе халат и присаживаюсь на стул. Глеб машинально делает то же самое, только на нём нет халата. На нём нет ничего.

Чувствую, как распирает правую скулу и начинает заплывать правый глаз.

— Т-ты хотел с-сегодня купить свежего мяса, — вопросительно смотрю на мужа.

— Что?! Мяса? Да, я купил, оно в холодильнике, — растерянно смотрит на меня Глеб.

— Дай мне, пожалуйста, кусок мяса побольше. И налей шампанского, — негромко прошу я, чувствуя, как меня начинает отпускать.

Глеб кидается к холодильнику и подаёт мне кусок начинавшего подмерзать мяса. Я тут же прикладываю его к распухшей скуле и слежу за тем, как мой муж дрожащими руками разливает в два бокала шампанское. Затем протягивает мне один из бокалов: — Владочка, если сможешь, прости меня. Я не понимаю, что на меня нашло. Никогда со мной такого не было, я сам в ужасе от того, что натворил сейчас.

Я, молча, делаю глоток вкусного шампанского, потом второй. Глубоко вздыхаю и продолжаю молчать. Я просто не знаю, что сказать. Если это правда и я, действительно, в разгар процесса произнесла имя Льва Романовича, то Глеба оправдает любой суд присяжных. И я знаю своего мужа, он никогда не поднимал на меня рук. Значит всё было так, как он говорил и я получила за дело. Чёрт, какая же дурацкая, нелепая ситуация! Не понимаю, как вести себя дальше. Конечно, мужчина должен оставаться человеком и держать себя в руках. Но статью о состоянии аффекта тоже не на пустом месте придумали.

И тут я не нахожу ничего лучше, как признаться Глебу во всём:

— Ты прав, Глеб. Наш главврач Лев Романович стал проявлять ко мне определённый интерес и мне он понравился… очень понравился…

— Я так и подумал! — в сердцах восклицает мой муж и тоном обиженного мальчика добавляет: — Всё же мама как была права!

— А причём здесь твоя мама?! — я обескураженно смотрю на Глеба.

— Помнишь тот вечер, когда ты нам показала своего главврача на сайте?

— Помню и что?

— В тот же вечер мама сказала, что ты, явно, неравнодушна к этому главврачу. Ты же знаешь мою маму, — смущённо произнёс Глеб.

— Допустим, так почему же она тебе не сказала сразу разводиться, раз она у тебя такая догадливая? — с сарказмом спросила я, допив бокал шампанского. Глеб тут же доливает мне доверху и пожимает плечами: — во-первых, из-за Егора, во-вторых… — неожиданно он замолкает, словно раздумывает о чём-то

— Ну и что во-вторых? — с сарказмом спрашиваю я его и поправляю на правой щеке кусок мяса. Салфеткой протираю подтекающую по шее сукровицу.

— Во-вторых, меня направили наконец-то в Канаду, а поехать туда я могу только с семьёй, — просто ответил он и вздохнул. — Как всё глупо получилось… Вот мама и сказала, чтобы я за тобой побольше поухаживал, чтобы у тебя не было времени на посторонние мысли. Она сразу поняла, что ты заинтересовалась этим вашим главным врачом.

— Подожди, так все вот эти твои ухаживания в последние дни это всё по подсказке твоей мамы?! — неожиданно осенило меня

— Ну, да. А что такого? — пожал плечами Глеб. — У мамы большой жизненный опыт.

— Офигеть! Глеб, а ты вообще-то любишь меня? Ты зачем женился на мне? — я в упор уставилась на мужа.

— Так мне нужно было жениться. Рано или поздно меня назначили бы куда-нибудь по дипломатической части и у меня уже должна была быть семья, — просто пояснил он.

— У тебя же отбоя нет от женщин. Почему ты выбрал именно меня — простую медсестру с обычной внешностью?

— Потому что мне одобрили именно твою кандидатуру, — с лёгким раздражением ответил Глеб и залпом допил шампанское из своего бокала.

— В смысле — одобрили? Кто одобрил?! — опешила я

— Наша служба безопасности. Я тебе тогда говорил, что все жёны наших проходят спецпроверку. Мне одобрили твою кандидатуру по всем параметрам, и я женился на тебе, — поморщился Глеб и встав со стула направился в комнату: — Я пойду, пижаму надену, а то холодно так сидеть.

Ошарашенная я осталась сидеть на своём месте. Вот и всё выяснилось, почему такой перспективный красавчик как мой муж женился на скромной медсестре из обыкновенной семьи без особых званий и регалий. Потому что её пролетарская биография не была ничем не опорочена: ни связями, ни взглядами, ни убеждениями. А я-то уж решила, что во мне есть что-то особенное, необыкновенное, что привлекает даже таких выдающихся мужчин. А ларчик-то так просто открывался!..

Я положила кусок мяса на стол и обхватила лицо руками. Видимо, всё-таки лёгкое сотрясение мозга от удара кулаком по голове я получила, потому что мысли у меня в голове путались, да и голова начала кружиться.

«Мне нужно отлежаться», — подумала я и направилась в гостиную. Там достала из шкафа запасной комплект постельных принадлежностей для гостей и расстелила себе постель. Затем забралась под одеяло и, превозмогая боль, свернулась клубочком и прикрыла глаза.

— Владочка, — послышался неуверенный голос Глеба. — Пойдём в спальню, милая. Обещаю, что больше никогда и пальцем тебя не трону.

— Иди в спальню, Глеб, — вздохнула я. — Я не хочу не видеть, не слышать тебя. Спи там. Мне сейчас нужно о многом подумать.

— Хорошо, как скажешь, милая, — покорно согласился он и войдя в спальню, прикрыл за собой дверь.

Я осталась одна в тёмной комнате, лишь настенные часы тикали в ночной тишине. Из спальни не доносилось ни единого звука.

ЛЕВ

«Похоже, что мне пора подыскивать себе постоянного адвоката», — подумал я, выходя из Департамента здравоохранения. Повторный вызов в Департамент по одному и тому же поводу навёл меня на эту мысль. Моя бывшая секретарша, явно науськиваемая кем-то из команды бывшего главврача Дмитриева, решила идти ва-банк и подала на меня заявление в суд. Об этом она уведомила он-лайн юридический отдел Департамента. Юристы поставили в известность заместителя руководителя Департамента здравоохранения Любимова Игоря Вячеславовича.

Он вызвал меня к себе и мне пришлось рассказать ему как было всё на самом деле. Мы сидели у него в кабинете. Он внимательно выслушал меня и покачал головой: — Да, брат, неприятная ситуация. Дмитриев в своё время крепко дружил с Артуром Кипшидзе, которого два года назад пристрелили в Сандунах. Не помнишь эту историю?

— Нет, меня же тогда здесь не было, — я отпил глоток горячего кофе.

— Ах, ну-да, ну-да! Прости, память стала подводить, — усмехнулся Любимов. — Так вот, пока Дмитриев якшался с этим Артуром, он мог творить всё, что ему заблагорассудиться. А вот после того, как Кипшидзе прошили в Сандунах автоматной очередью, Дмитриев свой хвост и поприжал. Продолжал, конечно, прокручивать какие-то махинации, да только нюх потерял и полез не в свой огород.

— Так у него же, вроде бы, проблемы начались с какой-то фармкомпанией? — полуутвердительно спросил я.

— Во-о-т, и я о том же! — многозначительно произнёс Любимов. — Это же как на минное поле залезть без миноискателя.

— Так получается, что его снял не Департамент? — я поставил чашечку из-под кофе на белое блюдечко.

— Конечно, нет. Департамент здесь поскольку-постольку, — Любимов выразительно вытаращил свои глаза и многозначительно обвёл ими по кабинету.

«И здесь прослушка», — понял я и кивнул: — Понял, Игорь Вячеславович, тогда мне просто нужно начинать готовиться к судебному процессу, правильно?

— Да, и чем быстрее, тем лучше. Нужно играть на опережение. Тебе дать координаты надёжного адвоката?

— Спасибо, у меня есть.

— Ну, хорошо, делай как знаешь. Готовься тщательнее. Хотя я бы на месте Дмитриева больше бы думал о том, как ему срок скостить, а не ввязываться в эти игры. Секретаршу ещё эту под тебя подложил. Грамотно просчитал, что ты не устоишь перед ней. Да только не учёл, что ты тут же и расшифруешь эту Мату Хари. — рассмеялся Любимов и, встав с кресла, протянул мне руку: — Давай, Лев Романович, держись и готовься. Уверен, что справишься. Если помощь понадобится — звони мне напрямую.