Мой свет для тебя
Шрифт:
– Можно я останусь в этом?
– неосознанно сорвалось с моих губ.
Ее округлившиеся глаза выражали крайнее удивление. Но я продолжала молчать, не желая объяснять ей причины. Не стану ей признаваться, что хочу умереть красивой, вот в этом замечательном, невероятно прекрасном наряде, в котором впервые почувствовала себя девушкой, а не бесполым существом. И подвеску тоже не отдам.
Во взгляде Алимы промелькнуло сомнение, но через несколько секунд она кивнула, беря меня за руку, чтобы вывести из помещения. Перед выходом на улицу к нам подбежала рабыня и протянула Алиме белую накидку, думая, что та собирается куда-то идти. Алима взяла эту накидку и быстрым движением взмахнула ей, так, что ткань накрыла меня полностью. Я поначалу растерялась, но потом сдвинула накидку чуть назад и теперь она закрывала мою голову и тело, оставляя лицо открытым. Алима толкнула дверь и, держа меня за локоть, повела к высокому забору, за которым меня уже ждали крытые носилки.
– Лучше бы ты шла первой на торги, чем вот так, - тихо проговорила женщина.
Я промолчала. Не хотелось ничего говорить. Зачем? Слова не помогут. Что стоит жизнь одного человека, если при этом можно спасти множество других? Я все понимаю и принимаю. Не буду плакать, кричать и биться в истерике. Это не поможет. Если уж суждено умереть, то я хотя бы буду выглядеть красиво и вести себя достойно.
Раньше, когда видела, как наказывают рабов или приговаривают их к казне, то часто задумывалась, что чувствует человек, когда знает, что скоро должен будет умереть. Даже сейчас я этого не знаю. Я словно перестала чувствовать. Наверное, я еще не до конца осознала и будь у меня больше времени наверняка пришли и слезы, и крики, и истерика. А пока только сидела в носилках как статуя и не могла пошевелиться, словно оцепенела.
По бокам от меня шли охранники, по двое с каждой стороны. Не сбежать - сразу поймают. Нет смысла даже пробовать. И на помощь никто не придет. Наоборот, все только рады будут смерти человека, из-за которого могут явиться джинны.
Вот и начало приходить осознание того, что скоро меня не станет, что это конец моей такой скучной и короткой жизни. И мечты мои не воплотятся в жизнь: не попаду на родину мамы, не увижу снег и не станцую в этом наряде для любимого мужа. Слезы стоят где-то внутри и глаза остаются сухими. Наверное, это плачет душа, но никто не увидит моих рыданий. Я до конца останусь дочерью шейха, младшей принцессой Даррийей и буду держать голову высоко поднятой, чтобы был виден блеск желтого камня на моем лбу.