Чтение онлайн

Выстроив нас в ряд, Алима и еще две женщины переходили от одной девушки к другой, высматривая все достоинства и недостатки. Когда они подошли ко мне, я немного растерялась, от того, что меня рассматривают со всех сторон, а я вынуждена терпеть это. Тем более что одежду нам не дали.

– Грудь и бедра полные, ноги стройные, узкая талия, - проговаривала Алима вслух все то, что видела и посчитала достоинствами.
– Зубы здоровые. Цвет глаз странный, но думаю такая диковинка даже интереснее. Танцевать умеешь?
– спросила она.

Я подняла руки и продемонстрировала танец живота, покачивая бедрами в такт. В доме Ферхана это умели делать все, и жены, и наложницы, и дочери. И даже некоторые рабыни. Очень отец любит этот танец.

– Отлично. Пойдешь одной из последних. Вот только, что делать с твоими волосами? Слишком короткие. Ладно, если совсем будет плохо, накроем платком, - решила Алима.
– Ее цвет - золото, - сказала она помощницам и двинулась к следующей девушке.

Еще через полчаса принесли наряды. Мне досталась укороченная жилетка без рукавов из полупрозрачной ткани золотистого цвета, украшенная спереди вставками из плотного серебристого материала с нашитыми на них желтыми бусинами. К жилету прилагалась юбка, сидевшая очень низко на бедрах и закрывающая их таким же плотным материалом, как вставки на жилете. К этому материалу крепились множество полосок золотистой ткани, длиной до пола, и если я стою неподвижно, то ноги надежно скрыты, но стоит сделать какое-либо движение и эти лоскутки расходились, открывая вид от щиколоток до середины бедра. Очень красивый наряд. Я с удовольствием носила бы его, скажем, перед мужем. Любимым мужем. Если бы он был. Но не перед толпой незнакомцев, желающих купить рабыню.

Алима еще раз осмотрела уже одетых девушек и кому-то поменяла местами очередь, а кому-то сказала поменять одежду. Остановившись напротив меня, она долго смотрела на мои мелкие кудряшки. Потом принесла шкатулку и достала очень красивую подвеску, которая крепится к волосам. На четырех тонких серебряных цепочках висел яркий желтый камень в форме капли. Алима закрепила подвеску, и теперь этот камень находился у меня на лбу, а цепочки терялись в волосах.

Покрутившись перед зеркалом, поняла, что я никогда в жизни не была так красива как сейчас. Даже короткие волосы не портили мой образ. Подняла руки, чтобы выполнить несколько движений из танца и в душе поднялось что-то такое, чего я никогда не испытывала. Хотелось счастливо улыбаться той девушке в зеркале, рассказать ей как она прекрасна и желанна, показать, что она не хуже и даже лучше других девушек. Хотелось убедить ее не прятать больше свои прекрасные глаза.

– Ты пойдешь последней, - сказала Алима, которая, как оказалось, наблюдала за мной все это время.

От ее слов все очарование момента пропало, потому что сразу вспомнилось кто я, где и почему. А так же пришло осознание, что я добилась отсрочки выхода на торги, но как их вовсе избежать так и не придумала.

– Девушки, - крикнула Алима, громко хлопнув ладонями, чтобы привлечь наше внимание.
– Скоро начнутся торги, но перед этим вас всех должны проверить на причастность к колдовству. Вы будете подходить по одной к Знающей и от ее вердикта будет зависеть ваше участие. Всем все понятно?

В пустыне считается, что любое магическое действие приманивает песчаных демонов - джиннов, а от них спасения нет. Рушат дома, осушают колодцы, выманивают людей обещаниями исполнить любые их желания, а сами их убивают, выпивая все жизненные силы. В городах Ганэби почти на каждом доме над порогом висят высушенные "Слезы Всевышнего" - цветы похожие на белые бархатистые звезды - реагирующие на магическую энергию. Если под крышей какого-либо дома зацвели "Слезы", то значит, в нем живет колдун, ведьма, гадалка или еще кто-то с даром. Такого человека приговаривают к смертной казни, чтобы не появились джинны. Поэтому ни одного одаренного во всей пустыне не сыщешь: либо их казнили, либо они сбежали.

Когда к нам привели Знающую, я была спокойна. У нас дома таких цветов не было, ведь шейхи отмечены Всевышним, а значит, колдунами быть не могут, соответственно и дети шейхов тоже. Всех рабов и наложниц проверяли на таких рынках, перед тем как распродать их по всей пустыне. И я уверена, что дара во мне никакого нет, как и в отце с матерью.

Местная Знающая была из тех, кого я видела на рынке с музыкальными инструментами в руках. На ней была широкая красно-зеленая юбка и такая же блуза с очень свободными рукавами и очень большим вырезом на груди, прикрытым лишь множеством ожерелий из разных камешков, монеток и цепочек. Черные волосы с несколькими полностью седыми прядями, заплетены в косы свернутые кольцом на макушке, а к ним прикреплен зеленый полупрозрачный платок, которым она могла прикрыть лицо. Когда эта женщина подошла ближе, я увидела, что она уже очень старая. Все ее лицо было в крупных глубоких морщинах, а карие глаза потускнели и стали блеклыми, но при этом она обладала цепким взглядом, смотрящим как будто вглубь тебя и видящим все, что скрывается внутри.

Знающая подходила к каждой девушке и заглядывала в глаза. От одних уходила почти сразу, у других задерживалась. По мере того, как она приближалась ко мне, руки мои начинало все больше потряхивать. Я точно знаю, что мне не о чем беспокоиться, но нервное напряжение не уходило, а лишь усиливалось.

Когда она подошла, я подумала, что сейчас упаду, настолько переволновалась, но стоило ей заглянуть в мои глаза, как дрожь прошла, вместе со всеми переживаниями. Меня не смущало даже то, что она слишком долго задержалась, высматривая что-то внутри моих глаз, внутри меня. Так стало спокойно.

Наконец, Знающая отвернулась и шагнула к следующей девушке. Я облегченно вздохнула, сама не знаю почему. Но, увидев прищуренный взгляд Алимы в мою сторону, снова забеспокоилась. С ее легкой руки на торги я могу попасть одной из первых, и тогда сбежать уже точно не получится.

Задумавшись, не заметила, что Знающая закончила с осмотром и теперь стояла возле Алимы о чем-то тихо споря с ней. В какой-то момент они обе замолчали и по очереди кивнули друг другу.

– Которая из них?
– спросила Алима старую женщину.

Знающая повернулась к нам, и я встретилась с ней взглядом. Она смотрела в мои глаза. В ту секунду я все поняла, еще до того как она подняла руку и кривым морщинистым пальцем показала на меня. Это у меня она обнаружила магию. Из почти двадцати девушек я одна не буду участвовать в торгах, и можно было бы порадоваться, но как можно радоваться тому, что скоро умру. В пустыне не бывает других вариантов. Владеешь магией или имеешь дар - смерть. Никто не хочет из-за своей жалости привлечь джиннов.

– Вы ошиблись. Я не владею магией, - еле слышно выдавила я из себя.

– Знающая не может ошибаться, - твердо возразила Алима, при этом глядя на меня с сочувствием.

– Да, ты не владеешь магией. Но у тебя есть слабый, но все же дар. Этого достаточно, - сказала старуха хриплым голосом.

До этого стоявшие в оцепенении девушки, от этих слов сразу пришли в себя и дружно отступили от меня подальше, как от больной. Я же продолжала стоять на месте и смотреть на женщину, которая сейчас своими словами вынесла мне приговор.

– Вы знаете, что делать, - сказала она Алиме и пошла на выход.

Все продолжали стоять там, где и раньше, будто приросли к полу. Наконец, Алима очнулась. Показала помощницам очередность девушек и велела им передать Отуру, что торги можно начинать и подошла ко мне. Она молча смотрела на меня, только губы еле заметно шевелились, словно хотела что-то сказать. Взгляд ее по-прежнему выражал сочувствие. У меня даже чуть прибавилось симпатии к этой женщине из-за этого взгляда

– Пойдем, тебе нужно переодеться, - наконец сказала она.