Чтение онлайн

— Ты ж приходи ко мне. Завтра же приходи!

— Ладно, Вася, приду…

Вот с этого дня мы и стали товарищами.

Но мать не пустила меня на другой день к Легкому, как ни упрашивал я ее, как ни умолял.

— Лучше и не думай, чтоб я тебя к атому разбойнику пустила. Мужики ихние сразу узнали, отчего конь так бежал, — он нарочно вожжи натягивал. Ну, будет он знать, как вожжи натягивать: дядя Тихонок этими вожжами лихо его отхлестал! А еще он, говорят, и на чужие огороды лазит. Ты у меня смирный, тихий, не хочу, чтоб ты баловался…

И на следующий день она то же самое говорила, и на третий. Я мог бы и молчком удрать, но неприятности от этого могли быть большие. Хоть я и был у матери любимчик, а колотушки все-таки больше всего от нее мне перепадали. Чуть что, она веник в руки, и — хлоп-хлоп! — пошла гулять по моей спине.

Я совсем было пал духом. Думаю: только что мы с Легким подружили, и вот. Hi тебе, уже дружбе конец!

Но тут выручила меня мать Легкого, тетка Арина. Она пришла зачем-то рано утром в воскресенье к моей матери. Я верчусь тут же, прислушиваюсь к их разговору. А разговор, видимо, у них был особый, секретный, и тетке Арине не понравилось, что я прислушиваюсь.

— Ты чего же это, малый, дома вертишься? Чего за малиной в лес не идешь? Люди прямо лукошками ягоду таскают, а ты сидишь! — набросилась она на меня.

— Не с кем ему ходить, — заступилась за меня мать.

— Беги скорее к нам, там мои ребята собираются в лес за малиной и смородиной. Они и места хорошие знают. Беги скорее, а то уйдут, — говорит тетка Арина.

Я взглянул на мать. Ей неловко сказать матери Легкого, что ее сын — озорной мальчишка и что она боится, как бы и я такой не стал, и она неохотно разрешает:

— Что ж, сходи. Да смотри от людей не отставай, заблудишься.

Мне только того и надо было! Мигом схватил я кузовок, и точно ветром понесло меня к Изарковым.

На крыльце Изарковых, на лавочке, сидели ребята: Леник, Тишка, Митя и Захар. А Легкого не было видно.

— Ты куда это с кузовком разогнался? — спрашивает меня Тишка.

— А где Легкий? — спрашиваю я у них.

— Сейчас придет. Зачем он тебе?

Я уселся на другую лавку, напротив них:

— Нужен.

Тишка бойко и подозрительно оглядывал меня. Захар с Митей тоже косились в мою сторону. Один Ленин разговаривал со мною, как со старым знакомым.

— Мы за малиной пойдем, только сначала нужно яблок нарвать в Матюшнном саду. Легкий пошел высматривать, — говорит мне Леник.

Тишка зашипел на него:

— Замолчи, гад! Прикуси свой язык сейчас же!

И тут пришел Легкий. Он вынырнул из проулка меж Матюшиным и Трусаковым дворами и как ни в чем не бывало шел к крыльцу.

— Здравствуй! Что ж ты так долго к нам не приходил? — спрашивает он меня.

— Мать не пускала. А сейчас она пустила меня за малиной. Твоя мать сказала, что вы собираетесь в лес по ягоды и чтобы я с вами тоже шел.

— Да, мы скоро пойдем, — отвечает мне Легкий. — Они сели завтракать, в саду один Полкан. Но это ничего. Полкан меня знает, я его приучил, да у меня и сейчас есть для него кость хорошая, — шепчет он уже ребятам. — А ты с нами за яблоками пойдешь? — спрашивает меня Легкий.

— По… пойду, — отвечаю я, а у самого душа в пятки от страха покатилась.

Я не охотник лазить по чужим садам, а тут еще приходится лезть в Матюшин сад. У Матюшиных — молодой хозяин, Василий Семеныч. Он очень хитрый, любит ловить ребятишек на своих яблонях и пороть их крапивой. Для него это первое удовольствие, как я слыхал.

И вот лезть в сад к такому человеку… Кого хочешь оторопь возьмет. Но не быть же и трусом, не отказываться же, раз Легкий зовет! Притом и яблоки я очень люблю, они в нашей деревне редкость, садов у нас но густо — на всю деревню всего три сада.

— Я, Тишка, Митька — в сад лезем, Захар, Леник сторожить будут. А ты, Федя, что будешь делать? В сад с нами полезешь или тоже за сторожа будешь? — спрашивает меня Легкий.

Я замялся, но меня выручил Тишка:

— Он пусть тоже сторожит, а то мы еще не знаем его ловкости.

— Это, пожалуй, верно. А яблок мы и втроем нарвем много, подвязывай только пояса тужее! — командует Легкий, подтягивая пояс и отпуская пазуху.

Тишка с Митькой тоже подвязали пояса потуже и отпустили пазухи.

— По целой мере можно набузовать в такие пазухи, — замечает Митька.

— Ты знаешь, как сторожить? — спрашивает меня Легкий.

— Нет, — отвечаю я.

— Вот, значит, так… Ты будешь стоять там, где я тебя поставлю, и поглядывать по сторонам. Заметишь, кто пойдет, свистни тихонечко два раза. А ежели покажется сам Василий Семеныч, свистни изо всей мочи пять раз. Понял?

— Понял…

— Ну, пошли!

Мы тихо подались на огороды проулком меж Изарковым и Матюшиным дворами.

Сердце у меня стучало отчаянно. Что, если бы моя мать сейчас узнала, где я нахожусь, за какой малиной мы идем! Да она просто убила бы меня!

Леннка Легкий оставил в одном проулке, Захара послал в другой, а меня поставил на дороге, что идет от гумна к дворам. Я присел в коноплянике. Теперь Легкий и Тишка с Митькой смело могли лезть в сад — со всех сторон стояла стража, а Полкан ласково повиливал хвостом, заметив Легкого и выпрашивая у него косточку. Видно было, что Полкан не раз получал от него подачки и привык к нему.

Но было одно место, где никто не стоял, и место было самое опасное: калитка со двора в сад. За нею Легкий сам должен был следить. Ребята быстро разобрали в двух местах частокол и скрылись в саду.

Я бросил свой сторожевой пост и подвинулся ближе к частоколу, чтобы видеть, как они будут рвать яблоки.

Тишка и Митька, точно белки, вскарабкались на высокие старые яблони и быстро начали Трясти их. Яблоки дождем посыпались наземь.

— Довольно, — тихо скомандовал Легкий.

Сам же он рвал только отборные яблоки, на низеньких молодых яблонях, ближе к калитке.

Я замер, еле дышу от страха.

Тишка и Митька живо насбирали по полной пазухе яблок.

— Выходи, — говорит Легкий, а сам расхаживает по саду, как хозяин.

Тишка с Митькой вышли, они еле пролезли в дыру частокола — так у них раздулись пазухи от яблок.

— Легкий, выходи и ты, — говорю я Легкому, боясь, что вот-вот откроется калитка и в сад войдет сам хозяин, грозный для нас Василий Семеныч. Пропал тогда мой товарищ!

Но лучше бы я не говорил этого Легкому. Он нарочно стал расхаживать по саду, чтобы доказать мне, какой он смелый; ходил важно, точно сам хозяин, Василий Семеныч, не спеша, заложив руки за спину.