Чтение онлайн

Костя, который сначала стеснялся малознакомой актрисы, уже вошел в свою роль и даже

рискнул обнять королеву. В это время издалека послышался шум. Это приближалась толпа

островитян, руководимая главным жрецом. А влюбленные продолжали спокойно сидеть, не

подозревая о надвигающейся опасности. Волнение нарастало, и наконец кто-то из малышей

не выдержал и испуганным голосом крикнул:

— Костя, убегай скорее! Антон Семенович договорился с ребятами убить тебя!

На Костю эти слова подействовали совершенно неожиданно. Он поднялся и,

обратившись к зрителям, произнес:

— Меня убить? Да я кого хочешь в котлеты изрублю!

Грозный вид Кости и его решительное заявление вызвали бурное одобрение зрителей.

Но ворвавшаяся на сцену толпа островитян-колонистов уже набросилась на хвастливого

Костю-матроса и, несмотря на все предупреждения Антона Семеновича, затеяла настоящую

свалку. Королева растерялась, ее лицо выражало испуг, и Антон Семенович, сдерживая ребят,

на всякий случай стал поближе к ней. Косте не удалось никого «изрубить»: поверженный на

пол сцены, он лежал, изображая убитого. Но симпатии зрителей все же были на его стороне.

И когда Антон Семенович произнес заключительную фразу пьесы: «Так будут уничтожены

все наши враги»,— вдруг раздался возмущенный голос одного из гостей, пожилого

крестьянина:

— Такого хорошего хлопца — и убить!..

Занавес опустился при полном молчании зрителей. Только через несколько минут,

после того как занавес снова поднялся и все актеры выстроились на сцене и среди них

зрители увидели улыбающегося Костю, раздались долго не смолкавшие аплодисменты. Тот

же пожилой крестьянин, пробравшись к сцене, крикнул Косте:

— Так, значит, тебя не убили?

— Нет, остался жив!

— Ну так приходи в воскресенье, жинка пироги напечет, и ты расскажешь ей, как все

тут у вас было!

— Приду обязательно! — весело ответил Костя.

По настоянию ребят в тогдашнем репертуаре нашего театра было немало подобных

пьес — со сражениями, нападениями, путешествиями... Соображения идеологические и

педагогические, а также необходимость приспосабливаться к ограниченным сценическим

возможностям заставляли Антона Семеновича многое перерабатывать — дополнять и

изменять — в тексте этих пьес. Но с каждой новой постановкой росли и актеры и зрители. И

скоро в репертуаре нашего театра появились пьесы Гоголя, Островского, Горького.

Еще в начале учебного года, на заседании педагогического совета, Антон Семенович

предупредил преподавателей, что он сам будет проверять весной успеваемость колонистов.

Возвратившись из отпуска, Антон Семенович немедленно этим и занялся.

Приближалось начало весенних работ, и ребята, продолжая учиться в школе, немало

времени проводили в оранжерее, на парниках, на очистке семян и подготовке инвентаря. Эти

работы являлись практическими занятиями к пройденному зимою в школе курсу основ

агротехники. Меня радовало, что положительные результаты учебы были очевидны. Раньше,

например, когда я с помощью термометра проверял температуру парника, где росли ранние

– 16 –

огурцы, ребята с недоверчивыми улыбками следили за мной; теперь же они проделывали эту

операцию сами и строго поддерживали тепловой режим парника.

С началом весенних полевых работ, когда занятия в школе закончились, на очередном

заседании педагогического совета обсуждались успехи каждого колониста. Антон Семенович

высказал при этом два критических замечания, вызвавших общий интерес.

Когда речь зашла о плохой успеваемости колониста Чобота по арифметике, Антон

Семенович сказал:

— Любовь Петровна, а вы не пробовали специально подзаняться с Чоботом и хотя бы

раз поставить ему, может быть, даже покривив душой, хорошую оценку и похвалить его

перед классом? Как вы думаете, не ободрило бы это Чобота? Не показала бы ему такая

похвала, что он может учиться не хуже других? Своими хроническими плохими и

посредственными оценками вы развиваете в нем безразличие, убиваете его веру в себя, в

свои силы...

При обсуждении успеваемости в одной из школьных групп оказалось, что ни у кого из

хорошо учившихся по русскому языку ни разу не было посредственной или плохой оценки.

Антон Семенович отнесся к этому с недоверием.

— Конечно, — сказал он, - если хорошие оценки поставлены ребятам правильно, то

лучшего желать нельзя. Но я всех этих ребят хорошо знаю. Среди них есть зазнайки, которые

и уроки не всегда готовят как следует и думают, что они знают больше, чем все остальные

колонисты. Я боюсь, что преподаватель не только не пытался «поймать» таких зазнаек и дать

настоящую оценку их успехам, но скорее всего ставил им хорошую оценку даже тогда, когда

они отвечали лишь посредственно,— и добавил: — Нет ничего хуже, чем предвзятость в

оценках.

1925 год принес нам немало побед. Даже в глазах самых закоренелых обывателей

колония перестала быть «бандитским гнездом». Разрабатываемая Антоном Семеновичем

система воспитания ребят с тяжелым прошлым завоевывала себе все больше сторонников.

Школа и театр в колонии получили общее признание даже среди противников Макаренко.

Очевидны стали и успехи нашего сельского хозяйства.

Мы уже освоили всю имеющуюся у нас земельную площадь и начали собирать

высокие урожаи зерновых, огородных и кормовых культур. Деловая связь с Полтавской

опытной сельскохозяйственной станцией позволила в широких масштабах нашего

производства проверять предлагаемые станцией новые агротехнические мероприятия.

Достижения нашего животноводства были уже таковы, что мы оказывали серьезное влияние

на развитие этой отрасли сельского хозяйства далеко за пределами Ковалевки и окрестных