Чтение онлайн

Обратно мы шли извилистой тропинкой, что бежала вдоль пологого склона широкой

долины, которую пересекали Южная и Северо-Донецкая железные дороги. Захватывающе

прекрасный вид открывался перед нами: до самого горизонта – сады, сады, яркозелёные поля

и луга на одном склоне густо заселённой долины и темнеющие леса – на другом.

— Как легко здесь дышится!.. Мне этот вид напоминает что-то знакомое, а что,

вспомнить не могу... — тихо, словно про себя, сказал Алексей Максимович.

Некоторое время он шел молча, потом стал рассказывать о своей жизни за границей, о

том, как в самых различных слоях европейского общества пробуждается желание узнать

правду о советских людях, а также о том огромном впечатлении, которое производит на

честных людей всех стран революционное новаторство советского человека во всех областях

жизни.

— И ваш педагогический эксперимент с его блестящими результатами имеет, уверяю

вас, мировое значение... — говорил он Антону Семеновичу. — Вы должны, обязаны, сделать

его достоянием прогрессивных педагогов всех стран. И чем скорее, тем лучше...

Взволнованный этими словами Горького, Антон Семенович стал доказывать, что им

сделано еще очень мало в научной разработке новых проблем советской педагогики, но

Алексей Максимович, посмеиваясь, отвечал ему;

— Не скромничайте, Антон Семенович, не нужно, надо знать истинную цену своей

работе!

Когда стали уже ясно видны стены Куряжского монастыря, Алексей Максимович

вдруг приостановился.

— Здесь был, кажется, довольно большой лес... — снова силясь вспомнить что-то,

задумчиво сказал он.

Я заметил, что еще сравнительно недавно почти все наши поля были под лесом, что

прежде леса окружали и монастырь,— издали видна была только его колокольня...

Алексей Максимович оживился.

— Теперь вспомнил! — воскликнул он. — Я был здесь! Правда, очень давно.

Прослышав, что архимандрит Куряжского монастыря известен своей ученостью и праведной

жизнью, я по дороге из Полтавы зашел в эту обитель и был принят архимандритом. Однако

беседа окончилась для меня не совсем удачно. Выяснив, что я сильнее его в вопросах

философского понимания жизни, он вызвал служку и сказал: «Вывести сего еретика и

богохульника за ограду монастыря и больше в оный не пускать!»

...В тот же день Алексей Максимович присутствовал при передаче представителю

одного донбасского оборонного завода очередного вагона продукции, изготовленной по

специальному заказу нашей механической деревообделочной мастерской.

Чтобы отметить успешную работу колонистов, в короткий срок освоивших довольно

сложные станки, заранее было решено сдать выполненный заказ в торжественной

обстановке, приурочив это событие к приезду Алексея Максимовича.

В назначенный час конный обоз с нашими изделиями, украшенный зеленью и

разноцветными лентами, стоял в ожидании сигнала к параду. Духовой оркестр грянул марш,

когда перед строем колонистов появились Алексей Максимович и Антон Семенович.

– 49 –

Представитель завода, приняв продукцию, обратился с приветственным словом к Горькому и

отметил, что колония, носящая его имя, образцово выполняет свои обязательства по

договору. Однако, когда в оплату счёта колонии, предъявленного и подписанного самим

Горьким, он торжественно передал нам вексель, Алексей Максимович, под одобрительные

возгласы ребят, совсем не торжественно сказал:

— Так не поступают, товарищи с завода! За наш товар вы деньги давайте. Зачем нам

ваш вексель?..

Алексей Максимович, а вслед за ним и Антон Семенович поздравили ребят с большой

трудовой победой. Потом выступил Стебловский, командир отряда, работавшего в столярной

мастерской. Он рассказал, как его отряд осваивал станки, сколько вначале было брака,

сколько трудностей пришлось преодолеть, прежде чем ребята добились успеха, а в

заключение он дал Алексею Максимовичу слово работать всегда только по-горьковски — с

отличными показателями!

На следующий день Горький уезжал. Вечером мы устроили товарищеский

прощальный ужин. Алексей Максимович веселился и шутил, и чувствовалось, что ему с

нами действительно хорошо.

В комнате стоял хохот, когда Антон Семенович со свойственным ему мастерством, с

уморительными подробностями рассказывал о похождениях Жоры Новикова и Дениса

Горгуля, героев лимонной эпопеи, еще не известной Алексею Максимовичу. Сам рассказчик

не мог удержаться от смеха и должен был придерживать рукой пенсне, чтобы оно не упало,

когда он показывал, как Денис без документов стоял перед заспанным директором совхоза и

слёзно умолял его отдать гибриды. Алексей Максимович смеялся неудержимо.

— Ну как я мог предполагать, что из-за меня не выспится такой почтенный человек! –

говорил он, продолжая смеяться. — Покажите мне этих героев!

Алексей Максимович долго тряс руки Денису и Жоре и от души благодарил их за

трогательную заботу. А потом повернулся к Антону Семеновичу.

— Вы, вы просто исключительный человек! Вы воспитали замечательных ребят. Ведь

для них нет ничего невозможного!

Алексей Максимович попросил Дениса написать садовнику-селекционеру из Казачьей

Лопани, что его гибрид очень вкусен и почти ничем не уступает настоящим лимонам,

попросил он поблагодарить и директора за внимание.

Веселье продолжалось, но Антону Семеновичу временами становилось грустно. Сидя

рядом с ним, я в одну из таких минут наклонился к его уху:

— Разрешите все-таки рассказать Алексею Максимовичу всю правду. . Ведь он так и

не знает, что вы завтра уходите из колонии. Не знает, что вы сейчас переживаете... Этого хочу

не я один, но все старые работники колонии, которые просили меня раскрыть глаза Алексею